Читаем Праздничный пир Родера полностью

Родеръ вышелъ со своимъ поклонникомъ. He успѣлъ онъ ступить на землю, какъ былъ уже обезоруженъ. Онъ находился еще подъ впечатлѣніемъ болтовни своего покровителя и не желалъ сопротивляться, чтобы не задержать страстно жданнаго помилованія новымъ преступленіемъ.

Онъ крикнулъ мяснику, чтобы тотъ сбѣгалъ назадъ въ деревню и извѣстилъ дона Хосе о случившемся. Это, очевидно, ошибка, невѣрно понятое распоряженіе.

Мясникъ увидѣлъ, какъ родера втолкнули въ ближайшій апельсинный садъ, и быстро побѣжалъ назадъ, встрѣчая по дорогѣ прежнихъ жандармовъ, не пропускавшихъ обратно тартану.

Ему не пришлось долго бѣжать. Навстрѣчу ему попался ѣхавшій верхомъ алькадъ, изъ тѣхъ, что присутствовали на праздничномъ обѣдѣ… Донъ Хосе!.. Гдѣ донъ Хосе?..

Алькадъ улыбнулся, какъ будто понялъ случившееся… Какъ только Больсонъ уѣхалъ, депутатъ немедленно удралъ въ Валенсію.

Все стало сразу ясно для мясника: – и бѣгство депутата, и улыбка алькада, и насмѣшливый взглядъ стараго офицера, когда родеръ заговорилъ о своемъ покровителѣ, вообразивъ, что онъ – жертва ошибки.

Онъ побѣжалъ обратно къ фруктовому саду. Но не успѣлъ онъ добѣжать, какъ бѣлое и нѣжное, словно клочекъ ваты, облачко поднялось надъ вершинами деревьевъ, и раздался громкій и раскатистый залпъ, словно раздиралась земля.

Это разстрѣляли Больсона.

Мясникъ увидѣлъ его лежащимъ на красной землѣ; половина туловища находилась въ тѣни подъ апельсиннымъ деревомъ, и почва обагрилась кровью, вытекавшею струею изъ его прострѣленной головы. Насѣкомыя, опьяненныя цвѣточною пылью съ апельсинныхъ деревьевъ, сверкали на солнцѣ, точно золотыя пуговицы, кружась надъ его окровавленными губами.

Поклонникъ Больсона рвалъ на себѣ волосы. Господи, такъ убиваютъ смѣлыхъ людей!

Офицеръ положилъ ему руку на плечо.

– Ты, ученикъ родера, погляди, какъ умираютъ негодяи.

Ученикъ обернулся въ негодованіи, но взглядъ его устремился въ даль, какъ будто видѣлъ за полями дорогу въ Валенсію, и глаза его, полные слезъ, говорили, казалось: – «Негодяй, пусть; но еще большій негодяй – тотъ, кто удираетъ».