Читаем Правоверный полностью

Подтекстовая беседа всегда проходила более часа. Специалист записывал все даты, имена, затем детализировал каждый вопрос, вставляя в него такие выражения «не иначе как» и «за исключением». После чего Фил снова должен был отвечать, — «да» или «нет». Особенно ему запомнился вопрос на последней проверке. Тогда специалист, работавший с ним, сидел и спокойно шелестел бумагами осциллографов, просматривая их записи. Фил расслабившись, стараясь ни о чем не думать, сидел и дремал в кресле. Неожиданно, словно выстрел, прозвучал еще один вопрос:

Правдиво ли он ответил на все заданные ему вопросы? Ответив машинально «да», он почти сразу почувствовал, как ослабли на запястьях рук манжеты…

Последующие занятия проводились в основном в спортзале. В этот день, инструктор капрал Моррисон, — здоровенный негр, обучал его падению со стула. Когда Моррисон ему об этом сказал, Фил невольно улыбнулся. Но когда тот объяснил, что, не дай Бог, если Фила будут при допросе избивать, а он при этом будет сидеть на стуле, вот тогда-то он и вспомнит старину Бена Моррисона…

… В центре спортивного зала стояло два стула.

— Садись, — скомандовал он Филу.

Сам сел напротив. Затем резко поднялся и ударил Фила в челюсть. Фил взлетел со стула, и оказался лежащим на мате. Удар профессионала был намерено скользящим, и поэтому вреда никакого не принес.

— Вставай и снова садись, — Моррисон помог Филу подняться.

— Положи руки на колени, расслабься. Запомни, ты всегда должен находиться в расслабленном состоянии, даже если тебя привяжут к столбу и начнут лупить палками. У расслабленного меньше шансов получить увечье. Нижние зубы ни в коем случае не должны касаться верхних. Вот так….правильно, отпусти челюсть. Молодец.

Моррисон встал, подошел к Филу и, коснувшись его шеи, скомандовал:

— Расслабь шею!

Он еще раз придирчиво осмотрел Фила со всех сторон, ощупал огромными черными, похожими на саперные лопатки ручищами шею, мышцы спины, рук, ног.

— Ну, что ж, кажется ты готов. Тогда будем учиться падать. Возьмись руками за сидение, и начинай раскачиваться. Вжимайся в сидение так, как будто ты одно целое со стулом…

…Удар на себя приняла спина, плотно прижатая к спинке стула. И никаких ушибов, ссадин…

На следующий день была тренировка на специальных тренажерах по отработке падения на ходу скоростного поезда, автомобиля, трамвая.

— Из стремительно несущегося поезда надо прыгать задом и назад, и приземляться на согнутые ноги. В момент касания земли нужно мощно оттолкнуться и какое-то время бежать по ходу поезда. — И запомни, — наставлял Фила Моррисон, — главное, при падении не касаться руками земли. Ноги сами вынесут тебя. Если коснешься руками, сразу падение, и смерть. Понял?

— Да, сэр! — отчеканил Фил.

— Ну, раз понял, давай приступим к тренировке. Начнем с самого простого, — трамвая…

…На эту тренировку ушла целая неделя. И хотя он был весь в синяках и ссадинах, но похвалу инструктора, все же получил.

Уже около двух месяцев, как Филипп Джексон в Нью-Йорке, в неправительственной организации «Дом свободы». Хотя он и привык ничему не удивляться, но все же город, в котором он оказался и, теперь уже не проездом, постоянно продолжал удивлять его. Конечно же, впечатление на него произвел Манхэттен с его знаменитыми Сохо, Гарлемом, Гринвичем, о которых так много написано в романах и остросюжетных детективах.

Этот остров жил отличной от мегаполиса жизнью. Здесь царили свои неписанные законы, свои обычаи, свой образ мышления. И здесь же находился знаменитый Брайтон-Бич, — столица советской эмиграции, основанной для себя «отщепенцами», «диссидентами», и прочими, так называемыми элементами, попавшими в Америку в разные времена, и не для того, чтобы в ней раствориться, а для того, чтобы устроиться и жить здесь по своим собственным законам.

Посещая Брайтон-Бич, Фил любил бывать в еще редких тогда, русских магазинах, торгующих сразу всем, и поэтому напоминавших собою, обыкновенные советские сельпо и райпо. И даже ресторан, который он однажды посетил, напомнил ему второразрядную советскую забегаловку.

Но это была середина восьмидесятых…. Процветание Брайтон-Бич было еще впереди. И те, кто создаст из него один из респектабельных районов Нью-Йорка, насыщенный туристами, звездами советских театров и эстрады, прекрасными ресторанами и барами, — еще ходили у себя на родине с комсомольскими и партийными билетами в карманах. Они еще вовсю клеймили позором на комсомольских и партийных собраниях все тех же «отщепенцев», «диссидентов» и прочих «дентов».