Читаем Право Первой Ночи (ЛП) полностью

========== Глава 1 ==========

Старый барон Алдераан дал свое разрешение на брак между Ункаром Платтом — мельником, и сиротой Рей. Их свадьба должна была состояться в ночь на Ивана Купала, но вскоре барон, зачахнув, умер от лихорадки и старости. Не было никаких причин не одобрять этот союз. Сиротка была подопечной Ункара и считалась достаточно старой и бесперспективной. Налог был уплачен. Старый барон никогда не имел привычки вмешиваться в дела своих крепостных. Он великодушно разрешал браки и собирал налоги, но ему не хватало сил и здоровья, чтобы быть властным тираном.

Платт, несмотря на то, что был всего лишь мельником, наоборот, был властным тираном. Он без зазрения совести обманывал людей при продаже муки, и никто не мог пожаловаться на это. Он сильно избивал своего помощника-мальчика, чей отец каждый день получал совок муки в обмен на свой труд. Вероятнее всего, что Платт избивал бы и свою новую жену.

И всё же, в каком-то смысле, его подопечной повезло. Платт был богачом, накопил своё богатство за сорок три года и был вдвое старше своей будущей невесты. Она никогда не будет голодать или мерзнуть. У неё всегда будет прочная соломенная крыша над головой и хлеб в животе. И, ко всему прочему, новый муж может предложить ей некоторое положение в обществе и статус.

Только благодаря своей красоте сирота Рей могла стать женой мельника. Она, вероятно, была бастардом какого-нибудь странствующего рыцаря, но её мать умерла, и было куда менее оскорбительно называть её сиротой. Платт кормил её пятнадцать лет. Её мать покинула этот жестокий мир ночью, и если б не он, Рей давно бы умерла от голода. Сначала благотворительность Ункара была трактована выгодой. Рей была тощим, неуклюжим существом и трудилась либо в доме барона, выполняя его феодальные обязательства, либо на мельнице, не более чем за объедки и сухое место для сна.

Когда она стала женщиной, — длинноногой, с блестящими волосами, Ункар нашёл другой способ оплаты за его «доброту». Но Рей была умна и прагматична. Она отказалась раздвинуть для него ноги, если их союз не будет одобрен церковью. Она показала своё благочестие в надежде на то, что у него хватит ума не жениться на сироте, бастарде, без имени и крова.

Похоть Ункара взяла над ним верх, и старый барон дал своё разрешение, прежде чем преставиться, и вот так Рей стала невестой. Будучи крепостной, она была бесправной рабыней и не могла покинуть Альдераан. Девушка находилась под опекой Ункара, а это было равносильно рабству.

Ункар был достаточно тщеславным, чтобы отпраздновать брак. Столики на колесиках были расставлены на пыльной площади между лесом и домами деревни у подножия холма. С вершины холма укреплённая усадьба отбрасывала длинную тень.

Теперь Рей поняла, что будет жить в тени поместья, в доме Ункара Платта, до конца своей короткой и несчастной жизни. Её ногти впились в ладони под столом. Перед свадьбой она выкупалась и оделась в синее, позаимствованное платье. Она сидела как почетный гость — вот же нелепость! Ей казалось, что над ней насмехаются. Косые взгляды жителей деревни причиняли ей боль не меньше, чем сама мысль о брачной ночи. По мере того, как тень холма росла, неизбежная ночь приближалась.

Ворота скромного укрепления открылись, когда она вытянула шею, чтобы оглядеть поместье. Мчась вместе с заходящим солнцем, четверо мужчин скакали по наклонной дороге к деревне. Когда они приблизились, копыта лошадей заставляли землю вибрировать, как будто барабаны войны, предвещающие её судьбу. Дыхание Ункара обожгло горячим воздухом её ухо.

— Новый барон приехал поздравить меня с женитьбой.

Рей отвела взгляд. Она сомневалась в том, что новый барон беспокоился о таких вещах. Его отец этого не сделал. На мгновение она предалась фантазии о том, что наступил какой-то кризис — война, или мор, или даже разверзлась геенна огненная. Рей бы вытерпела всё, чтобы положить этому конец.

Её сердце ушло в пятки, когда четыре всадника обогнули деревню. На мгновение Рей показалось, что они не хотят прерывать скромное веселье. Затем первый всадник — самый высокий — прорвался через скопление домов, и, с дерзостью, которой мог обладать только Лорд, галопом пронесся прямо в середину пира.

Новый Барон Альдераана облокотился на луку седла, рука его была согнута. Пыль, казалось, прилипла к его чёрному пальто, волосам и коже. Это сделало его бледность (признак его благородства) более заметной. Его кожа выглядела так, будто он никогда не работал в поле. Действительно, с тех пор, как он вернулся в Альдераан из Оксфорда, чтобы претендовать на свой титул по праву рождения, он скрылся в своём родовом поместье.

— Мой господин… — залебезил Ункар Платт, распластываясь в льстивом поклоне почти по всей длине стола.

— Я пришёл воспользоваться своим правом, — прервал его барон, не удостоив и взглядом. Перегнувшись через седло, он не отводил от Рей хищного взгляда, алчно пожирая глазами её стройную фигурку. Переходя на французский, как бы выставляя напоказ своё образование и статус, он добавил: — Lе droit de cuissage!