Читаем Право на выбор полностью

Дальше. Наступать по всем фронтам. Наглядку [3] — на каждый столб и забор. Для начала показать лицо. Ему скрывать нечего: для мужиков такой портрет нейтрален, а бабы очень даже западут. Как минимум один спецвыпуск в каждый дом. Просто рассказать. Самая нейтральная информация даже в затюханном местном ТВ, даже по радио, за исключением «Нашего», (с ним надо работать) — все в нашу пользу.

Главный метод — топтать ногами. Топтать, топтать и еще раз топтать. Газеты тут будут читать, но при одном условии — если сунуть под нос. Листовки и буклеты — тоже. Хорошо бы запустить наказы.

Что же касается конкурента, то Батьку надо гасить. Гасить по черному, в этом половина успеха. Бить показательно, чтобы увидели все. Его имидж включает в себя неуязвимость и неприкосновенность. Как только в городе почувствуют, что Батьку «мочат» с разных сторон, в нем многие разочаруются.

— А русская жалость к слабым и побитым? — спросил Гречин.

— Тот, кто восемь лет подряд хвастал своей силой, в категорию убогих и обиженных за месяц не попадет, — ответил Котелков.

— Вот и все. Доклад кончен, дальше — имиджевые линии. А я покурю и спать.

— Спасибо, — Сережа, — сказал Котелков. — Теперь…

Раздался стук. Гулин, сидевший ближе, встал, приоткрыл плотно запертую дверь. Вошел Олег.

— А теперь Олег, только что вернувшийся от Батьки, расскажет нам, как по его мнению наш основной конкурент намерен построить свою кампанию.

Олег демонстративно отдышался, подошел к кофейному столику, налил стакан минералки (ее тоже стали приносить в офис), обтер губы.

— Если вам нужен конспект, то смысл таков: Батька вообще не хочет ни говорить, ни думать о Савушкине и считает, что его вообще не должен знать никто, кроме милиции. По моему мнению, он постарается вообще не обращать внимания на нашего кандидата, что бы мы ни сделали.

— То есть, хочет перевести отношения с Савушкиным из сферы публичной политики на маргинально-криминальный уровень. Подход, в принципе здравый, — заметил Куклинс. — Другое дело, если мы будем нормально работать, он не сможет выдерживать эту линию достаточно долго, несмотря на свое легендарное упрямство.

— Такого осла я еще не встречал.

— Хотел бы надеяться. Но о врагах надо всегда думать хорошо. С запасом пессимизма.

— Когда он поймет, что у нас есть хотя бы маленький шансик на победу, — продолжил Олег, — он пойдет на все. Это настоящий кабан, он попрет напролом, не считаясь ни с чем. Он плюют на законы даже в двух шагах от своего кабинета. Так что, надо быть готовым ко всему.

— В Соколе мне проломили башку, — сказал Гулин.

— В Усть-Джегуте я выскочил из горящего штаба, — сказал Гришин.

— В Омске я сломала нос охраннику, а он разбил мои очки, — сказала Елкова.

— Моя вторая кампания была в Таджикистане, тоже есть о чем рассказать, — заметил Котелков. — Спасибо, Олег. Потом мы расшифруем техническое приложение и подумаем, как поступить с твоей добычей. Продолжим. Причем, в узком кругу. Капитану надо отоспаться, а вот вам господа — кивок в сторону Куклинса и Гречина, придется отказаться от такой вредной привычки, как регулярный сон. От вас, Владимир Геннадьевич, тематический план с графиком, от тебя, Егорыч, имиджевые линии и общая идеология. На все — тридцать шесть часов. Погоди, Владимир Геннадьевич, сразу за компьютер. Прежде надо познакомить наших полевиков с Любовью Ивановной и товарищем Гордеевым. Помещения для штабов должны быть к завтрашнему вечеру, во всех районах. Я уже раскидал предварительно: Гулин, тебе Ленинский район. Елкова — Центральный, самый большой, в довесок возьмешь Заречье: это немного и близко. Гришин, тебе Слободу, предупреждаю, самый трудный участок. Господа писатели, приступайте к первому спецвыпуску. Начинайте сейчас, когда Гречин освободится, проверит и даст вам идеологию. Тараскин, до вечера отдыхай и лечи голову. Тебе работа будет скоро и больше всех. Я пойду к кандидату, кстати, утверждать твой проект. Все!

Все зашумели стульями. Гречин поднял вверх правую руку, будто выстрелил из стартового пистолета.

— Ну, началось, — сказал Толик. — Понеслась звезда по небу.

Секретарша заварила «эспрессо» сразу же, как Котелков прошел через приемную в кабинет Савушкин. Кофе она внесла через три минуты, поставив на поднос, также, две бутылки минералки — жара!

Дискуссия тоже вышла жаркой.

— Так, теперь объясни мне внятно: зачем нужен двойник? Мы же договорились — никаких грязных штучек!

— Мы не договаривались «никаких грязных штучек», — ухмыльнулся Котелков. — Мы договорились: «никаких грязных штучек без согласования с тобой». Вот и согласовываю.

Быстро хлебнув жгучий «экспрессо» и не дав собеседнику найтись с ответом, продолжил.

— И штучка-то совсем не грязная, потому что это будет кандидат-камикадзе, будильник на один звонок, турист без обратного билета. Задача двойника Батьки — дойти до регистрации и там героически погибнуть, после долгой и упорной борьбы. Погибнуть, естественно, в юридическом смысле.

— Зачем тогда?