Выстроившиеся подобно созвездию, звезды начертали над головой исполинский, невесомо-прозрачный силуэт, и в этом образе искушенный взор пришельца немедля увидел зверя, не менее мифического, чем он сам.

– Все это – дело рук ее брата, – негромко сказал некто укутанный в черное. – Он же – бездействует.

И означать это может только одно…

– Да, – отвечал сверху голос, что заставил бы приумолкнуть и ангелов. – Да… грядущую смерть…

Глава двадцатая

К джунглям мчались, останавливаясь только в силу необходимости. Ульдиссиан полагал, что путь проделан изрядный, однако, поскольку до начала всего этого безумия никто из них четверых дальше окрестностей Серама нигде не бывал, судить о том мог только по воспоминаниям Мендельна. К счастью, Ульдиссианов брат вновь доказал, что всякая карта, хоть раз, хоть ненадолго попавшаяся ему на глаза, отпечатывается в его памяти навеки: по пути беглецам одна за другой начали попадаться те самые приметы, о которых он и предупреждал.

Последней из них оказался приземистый пик на горизонте. По словам Мендельна, владелец карты называл его «вулканом». Остальные об этаких вещах прежде не слыхивали, и, получив объяснение, что вулкан есть гора, некогда, точно снаряды из пращи, извергавшая в небо раскаленные камни, воззрились на Мендельна, как будто он повредился умом. Мендельн же, в свой черед, только пожал плечами.

На скаку Ульдиссиан то и дело оглядывался, не сомневаясь, что придет время, и он обнаружит за спиной жителей Парты, настигающих их по горячим следам… однако партанцев не было и не видно, и не слышно.

– Этот вулкан – последняя из примет, – продолжал Мендельн. – Расположен он уже в границах джунглей.

Услышав это, Ульдиссиан расправил плечи.

– Выходит, тораджанские земли совсем рядом?

– Нет, ехать еще порядочно, но, по крайней мере, до долин мы уже добрались.

Действительно, перемену в погоде заметил каждый. Вокруг воцарилась влажная, удушливая жара. Ульдиссиан обливался потом, Ахилий с Серентией тоже изрядно упарились, и только Мендельн жары словно не замечал. Мало этого: казалось, перемены ему по нраву.

Происходящего с младшим братья пока что не обсуждали: к вечеру нелегкое путешествие изматывало всех до предела. Однако, как утверждал Мендельн, в джунглях будет полегче. Возможно, в придачу джунгли сулили и некие новые опасности, но Ульдиссиан не терял надежды, добравшись туда, найти время для разговора с братом.

Одежда, подаренная им в Парте, порядком поистрепалась. Однако, целенаправленно избегая населенных мест, возможности подыскать новую, либо уж, на худой конец, как следует почистить и выстирать имеющуюся, они были лишены.

Зато с водой и пищей, как Ульдиссиан и надеялся, трудностей не возникло. Ахилий дополнял их изначальные припасы дичью, а остальные собирали ягоды. К этому времени большая часть партанской провизии подошла к концу, но раздобытое по пути позволяло продержаться дня три, а за эти дни они раздобудут еще, пополняя запас при всяком удобном случае.

Прекрасно знакомые всем четверым лесные края три дня, как сменились кустарниками. По словам Мендельна, в верности коих не усомнился никто, назавтра путешественников ожидала первая встреча с растительной жизнью джунглей.

Исходя из этого, они разбили лагерь перед самым закатом. В отсутствие поблизости хотя бы пары деревьев Ульдиссиан чувствовал себя совершенно беззащитным, однако ради избавления от этаких неудобств следовало либо вернуться на половину дневного перехода назад, к небольшой рощице, либо ехать к джунглям без отдыха, весь день и всю ночь. Остальным тоже было здорово не по себе, и жизни это ничуть не облегчало. Помня о том, что весь его «дар» оказался сплошным надувательством, Ульдиссиан понимал: напади на них сейчас Лилия, или поборники любой из сект, помочь спутникам он ничем не сумеет.

Но, к счастью, ночь прошла спокойно – настолько, что Ульдиссиан в кои-то веки проспал до рассвета, ни разу не шелохнувшись. Проснулся он отдохнувшим, но и не на шутку злым на Ахилия, позаботившегося, чтоб его не тревожили, даже когда настала Ульдиссианова очередь нести караул.

Небо затянули зловещие тучи, но грома не слышалось, и ветер подниматься не спешил. С некоторой тревогой оглядевшись вокруг, Ульдиссиан задумался: уж не предвещают ли эти тучи чего-нибудь сверхъестественного? Однако дневной переход шел так гладко, что задолго до захода солнца путники не только достигли границы джунглей, но после недолгого бурного совещания рискнули двинуться дальше.

Джунгли внушали восторг и в то же время отталкивали. Таких причудливых растений и такой пышной зелени Ульдиссиан в жизни не видел. Казалось, местная растительность воюет с самою собой, каждый вид стремится возобладать над остальными.

– Какое все зеленое, – изумилась Серентия.

– А уж всякой пакости насекомой сколько! – добавил Ахилий, прихлопывая какую-то тварь, ползущую по плечу. – Никогда еще подобных не видел.

– На одной квадратной миле этих земель больше жизни, чем на двадцати возле Серама, – объявил Мендельн.