Читаем Правитель империи полностью

«Всеобщее недоверие вызывает здесь гипотеза, с которой выступили обозреватели телекомпаний Юга. Они утверждают, что Джон Кеннеди пал жертвой коммунистического заговора. Эти утверждения заведомо высосаны из пальца, но в сегодняшней Америке они более приемлемы, чем любые другие. У меня лично складывается впечатление, что президент Кеннеди был убит в результате широко разветвленного заговора. Его убрали потому, что он недостаточно энергично выполнял интересы тех кругов, которые сегодня правят этой страной. Есть надежда, хотя она мне кажется в силу целого ряда обстоятельств весьма призрачной, что в ходе уже назначенного расследования будут обнаружены следы тех, кто стоял за заговором.

Америка! Сегодня ты убила одного из талантливейших и преданнейших своих сыновей. Что завтра?»

Глава 32

Недавняя акция

Много деловых тайн было у Джерри Парсела. Таких, о которых не подозревала и не догадывалась ни одна служба экономического шпионажа обеих Америк, Европы и Азии. Помимо профессиональных факторов, сохранению этих тайн способствовало то, что Джерри мог оплачивать по едва ли не самым высоким тарифам разветвленную сеть своей контрразведки. Она же отвечала и за сохранность личных интересов Парсела.

Среди подобного рода секретов Парсела был и такой, о котором не знал даже Роберт Дайлинг. В Женеве на имя мадемуазель Кув де Лярош был куплен пять лет назад особняк. Окнами фасада он выходил в парк Мон Репо.

Здесь, в уединении с Софи Кув де Лярош Парсел ежегодно проводил две недели. «Имею же я, в конце концов, право на двухнедельный отпуск в году?» — говорил он накануне отъезда Маргарет. И исчезал — словно в небытие. Многочисленные его помощники различных чинов и рангов имели инструкции на все случаи жизни — землетрясение, революция, война. «Миллионом больше, миллионом меньше, — разве две недели наедине со счастьем и покоем не стоят небольшого риска?» — думал обычно Парсел, глядя в иллюминатор снижавшегося над Женевой самолета.

Софи была двадцатидвухлетней парижанкой, — невысокое, худенькое создание, личико которого природа наградила всем чуть-чуть в избытке: глаза чуть побольше, чем у рафаэлевских мадонн, носик — чуть длиннее, чем у Марии Антуанетты, губы чуть крупнее, чем у Джины Лолобриджиды. При классически правильных чертах лица она выглядела бы заурядной красоткой. Однако все «неправильности» лица Софи соединялись столь гармонично и естественно, что мужчины при виде ее немели от восторга.

Когда Парсел познакомился с ней в одном из дешевых ресторанчиков в центре Парижа, ей было семнадцать лет. Она уже успела вконец разочароваться в жизни и была близка к тому, чтобы идти на панель.

Парсел увез Софи в Женеву. Чтобы она не особенно скучала в пятьдесять недель, которые он отсутствовал, он купил ей салон мод. Он никогда не требовал от нее никаких отчетов. Приезжал на свои «две недели счастья» и пропадал до следующего года. Ни писем, ни звонков. И вот Парсел приехал к ней снова, нарушив им же самим установленные неписанные правил: появился у Софи вторично за год. В ее особняке он намеревался принять необычного делового гостя.

До ленча оставалось полтора часа. Парсел не спеша шел по парку. После смерти Маргарет он неожиданно погрузился в мистические настроения. В какой бы город теперь он ни приезжал, он непременно посещал там храмы, выстаивал и высиживал службы, терпеливо выслушивал проповеди. Хотя он и был баптистом, но с равным чувством душевного успокоения бывал и в католических соборах, и в синагогах, и в православных церквах, и в мечетях. Вот и теперь он возвращался с утренней службы в новом методистском соборе. «Слова Христа о рае люди воспринимают по-разному, — думал он. — Одни считают, что он говорил о рае в этой жизни, здесь, на земле. Другие, что слова Учителя следует понимать так: достижение рая возможно как на земле, так и на небесах. Третьи утверждают, что Христос считал рай достижимым лишь на том свете, после сведения человеком всех счетов с этой грешной землей»…

Сам Парсел скорее согласен с третьими. Приступив к работе над новым романом, Парсел-Уайред отдал дань мистике. Построение романа было сложным: картины раннего христианства перемежались с пространными описаниями второго пришествия мессии в 2000 году. В центре повествования был образ юноши, прошедшего за два тысячелетия много перевоплощений. Мрак может восторжествовать, если человек не будет помогать Богу, внимать Богу, подчиняться Богу, — такова была философская концепция романа. Великий Бог созидал все сущее, а рядом — его преданный раб, помогающий воздвигать храм разума и доброты человек…

Обычно вояж в Швейцарию был для Парсела увеселительной прогулкой. А тут в первый же вечер неприятная неожиданность для обоих: Софи не влекла его больше как женщина. В объятиях очаровательной француженки Парсел вдруг вспомнил Рейчел, простушку Рейчел, почти дурнушку Рейчел. И это лишило Парсела сна на всю ночь. Софи, которая была благодарна ему за то, что он вернул ее к жизни, привыкла к нему, даже, вероятно, по-своему любила его, не на шутку встревожилась…