Читаем Правила Охоты полностью

– Как рука? – спросил Фицдуэйн. Он знал, что рана несерьезная, но на своей шкуре испытал, насколько неприятная штука – ранение.

– Заживает, – с легкой улыбкой ответила она. – Но пока приходится беречь руку.

Стюардесса напомнила Фицдуэйну, что самолет взлетает через несколько минут, и он спросил:

– Ты тоже летишь, Чифуни?

Впрочем, он заранее знал ответ. Чифуни покачала головой.

– Я хотела увидеться с тобой наедине, – сказала она сквозь слезы. – Сотрудник “Кванчо” всегда может подняться на борт отлетающего самолета. Но сейчас мне действительно пора…

– Иначе тебя заставят отработать свой проезд, – заметил Фицдуэйн с вымученной улыбкой. Ощущение потери снова охватило его, но он понимал, что сейчас бессмысленно что-то говорить.

Он шагнул вперед и развел руки, чтобы обнять Чифуни, но она отступила.

– Нет, Фицдуэйн-сан, – всхлипнула она, низко поклонилась и исчезла.

…А вместо нее Фицдуэйн вдруг увидел перед собой Адачи. Это было немыслимо, невозможно, потому что Адачи был мертв, но он улыбнулся, и Фицдуэйн почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Адачи протянул ему руку, и Фицдуэйн ощутил теплое, дружеское пожатие.

– Друзья зовут меня Аки, – проговорил детектив и тоже исчез.

Фицдуэйн положил подарок для Бутса на пустующее кресло рядом с собой и постарался справиться со своими эмоциями. Он подумал о де Гювэне, о Майке Берджине, об Аки Адачи и других товарищах по оружию, о том, какими они были незаменимыми людьми и какой честью для него было сражаться с ними плечом к плечу. Он вспоминал Итен, Чифуни и других женщин, которых он знал и любил.

Потом он припомнил тех, кто был жив, и на память ему пришли слова Килмары: “У меня нет ответов, но зато полно дел”.

Вскоре он уснул, и ему снились замечательные, счастливые сны. Проснулся он от того, что склонившаяся над ним стюардесса напомнила ему о необходимости пристегнуть ремень. Самолет заходил на посадку в Лондоне. Еще один перелет, и он будет в Дублине. Там он сядет в свой “Айлендер” и полетит на запад, домой…

Во время короткого перелета из Лондона в Дублин Фицдуэйн размышлял о цепи событий, которые завершились в Японии.

Корни всего, что случилось, следовало искать в далеком прошлом, возвращаясь назад примерно на семьдесят лет. Мировая политика, которая, казалось, не могла иметь к этому никакого отношения, на самом деле была непосредственно связана со всем происшедшим. Действия и поступки отдельных лиц повлекли за собой ужасные, непредвиденные последствия.

Кто мог представить, что судьба наконец настигнет Ходаму, могущественного куромаку? Он пережил так много, и лишь для того, чтобы погибнуть в зените своего могущества и власти, расплачиваясь за вполне заурядное злодеяние, совершенное несколько десятилетий назад.

Если бы отец братьев Намака не был казнен, если бы они не оказались брошены на произвол судьбы в голодном, разрушенном войной городе, разве стали бы они преступниками? Скорее всего нет. Они благополучно бы закончили университет Тодаи и стали бы образцовыми гражданами.

Что касается Кацуды, то и его подтолкнули на преступный путь японская оккупация Кореи, страшная гибель семьи и те притеснения, которые терпели в Японии этнические корейцы. Этим человеком двигала жгучая ненависть, но, учитывая все обстоятельства, и его судьба была понятна.

Фицдуэйн не знал, какие огрехи и перекосы воспитания повлияли на Шванберга. Откровенно говоря, ему было наплевать. Вьетнам никого ничему не научил и ни в чем не изменил существующее положение вещей. Слишком стремительно разворачивался военный сюжет, и слишком много откровенных посредственностей в неразберихе и суете оказались на руководящих должностях. Сознавая недолговечность своего взлета, они злоупотребляли своей властью и положением. В этой войне сражались много храбрых мужчин и женщин, и все же это была не лучшая из войн.

В конечном итоге, все, с чего начинались эти события, не имело для Фицдуэйна решающего значения. Он столкнулся с уже существующей ситуацией, приложил все силы для ее разрешения и был готов принять все последствия. И вот теперь все закончилось.

Когда самолет приземлился в Дублине, Фицдуэйну на первых порах даже показалось, что он перепутал рейсы и прилетел не по назначению. Стояла отличная погода, небо было синим, дул легкий ветерок, а воздух казался божественно теплым. Впечатление было таким, будто он оказался на юге Франции. Фицдуэйн ожидал даже, что вот-вот увидит красное пламя буганвиллы, вдохнет аромат гибискуса и олеандра и что его окружит толпа загорелых и беспечных людей.

Но он был разочарован. Служащие, встречающие и отлетающие пассажиры в Дублинском аэропорту были бледными от хронического недостатка солнца, но, как всегда, приветливыми. Фицдуэйн подумал даже, что ирландцы, откровенно говоря, странный народ. Похоже, они очень любили свой дождь, свои туманы и свой ветреный край.

Он улыбнулся. Хорошая погода была недолговечна, совсем как мираж, как иллюзия, зато Кэтлин и Бутс, бегущие ему навстречу, были настоящими.