Читаем Правила Охоты полностью

– Поверь мне, я знаю, что говорю. Мы с отцом были очень близки. Я исполняла работу секретаря его группы, и часто мы вместе обсуждали реформы, которые они планировали провести. Я вела для него все записи и знала, что было в его сейфе и что было у него на уме в тот день, когда он умер. Деньги подбросили, а отца убили – в этом я не сомневаюсь. Когда я впоследствии разговаривала с дедом, он почти что признался, хотя обычно он публично высмеивал меня. Он презирал женщин. В его глазах мы были всего лишь орудиями, инструментами, отнюдь не полноценными людьми. Мы существовали на свете только для того, чтобы прислуживать и услаждать мужчин.

– И ты разработала свой план, – продолжил за нее Фицдуэйн. – Ты использовала связи свои и отца, чтобы под вымышленным именем попасть на работу в “Кванчо”. Секретная служба подходила тебе лучше всего, так как именно здесь ты могла узнать все о людях, которых ты ненавидела. Рано или поздно тебе должна была подвернуться возможность нанести ответный удар.

Чифуни кивнула.

– Мой отец первым связался с “Кванчо”. Там работали люди, которые лучше других понимали, каких масштабов достигла коррупция в высших эшелонах власти и какую серьезную опасность она представляет. Директор этой спецслужбы был его близким другом. Если бы отец остался жив, то “Кванчо” стала бы снабжать его информацией, благодаря которой у него появилась бы возможность провести задуманные реформы.

– Твой отец был умным человеком, – вздохнул Фицдуэйн. – И опасным. Теперь я понимаю, почему его необходимо было остановить. Его план мог бы сработать.

– Нет, – ответила Чифуни. – У него не было ни малейшего шанса. Он был слишком доверчив, да и болезнь зашла слишком глубоко.

– А смерть Ходамы? – задал новый вопрос Фицдуэйн. – Убийцы знали всю систему безопасности, знали в таких мельчайших подробностях, что у них обязательно должен был быть информатор, свой человек из числа телохранителей или слуг.

Чифуни долго молчала.

– Он заслужил смерть, – сказала она наконец. – Это должно было случиться, и я рада, что это наконец произошло, но я не имела отношения к…

– Прямого отношения, – поправил Фицдуэйн. Чифуни вздохнула.

– Ну, хорошо, – согласилась она. – Эту информацию передала я. Я знала о Кацуде и его планах, знала, что Намака выпали из обоймы. Мы вели за ними наблюдение, так как подозревали их в связях с террористами, а это, в свою очередь, вывело нас на их проект по торговле оружием. Наконец-то Ходама и братья Намака стали уязвимы. Американцы были вне себя от бешенства и спустили Кацуду с поводка. Я со своей стороны просто облегчила ему задачу и ни о чем не жалею.

– А Адачи? – спросил Фицдуэйн. – Его чуть не убили.

– Я его по-своему люблю, – возразила Чифуни, – и специально занялась этим, чтобы присматривать за ходом дела и оберегать его от неприятностей. Я и представить себе не могла, что Кацуда зайдет так далеко, тем более мне не приходило в голову, что генеральный прокурор и инспектор Фудзивара – его люди. Это, однако, показывает, насколько сильно разрослась эта раковая опухоль.

– Ты поддерживаешь Йошокаву и его сторонников чистого правительства? – осведомился Фицдуэйн. Чифуни кивнула.

– Именно смерть моего отца убедила их в том, что общество “Гамма” должно быть тайным. В конце концов политика либеральных демократов сама себя разоблачит, однако пока нет смысла идти с ними на прямое столкновение. Это опасно.

Фицдуэйн налил себе и Чифуни еще по глотку шампанского.

– Итак, теперь, когда нет Ходамы и одного из братьев, вам светит серьезный успех. Не сомневаюсь, что у вас есть полное досье на Кацуду и что не успеет он освоиться с ролью нового куромаку, как настанет его очередь. Вы сплели настоящую паутину, и неудивительно, что Адачи-сан запутался в ней обеими ногами и пережег все предохранители. Вот только что будет с нашими друзьями-террористами “Яибо”? Может быть, Намака и отдавали им распоряжения, но именно они пытались раз и навсегда избавить меня от всех тревог и забот.

Чифуни с горестным видом пожала плечами.

– Мы считали, что нам удалось избавиться от них. Мы выдворили их из Японии и надеялись, что они надежно изолированы в Ливии.

Фицдуэйн пристально посмотрел на нее.

– У вас есть кто-то внутри “Яибо”, – сказал он. – Вот, черт возьми, почему вы позволили им продолжать свою игру! К ним почти невозможно внедриться, но вам это удалось, и поэтому вы посчитали, что лучше удерживать их на длинном поводке, чем пытаться разгромить их и, возможно, оставить на свободе несколько подпольных групп, о которых вам ничего не известно. – Однако, – почти прорычал Фицдуэйн, указывая на свою покрытую шрамами грудь, – главная закавыка в том, что если они ничего не предпринимали в Японии, то в моей части света они трудились, не покладая рук.

Чифуни обняла его и нежно погладила по спине. Фицдуэйн почувствовал на своей коже округлую тяжесть ее грудей, а когда Чифуни обвила его ногами, то жар се промежности снова опалил его.

– Мы не знали, – прошептала она. – Мы ничего не знали. В прошлом это всегда имело смысл.