Читаем Правила мести полностью

Маккензи ответил скупой улыбкой и жестом пригласил следовать за собой.

Бакстер вошел в небольшой конференц-зал, где увидел несколько одетых в белые халаты спецов, ожидающих его прихода.

— Ну хорошо, — произнес он. — Давайте рассказывайте.

— Вспомним, что начали мы с пустого места, ведь у нас практически ни черта не было, — проговорил Эванс, начальник отдела судебной экспертизы. — Лишь два никуда не годных крошечных обломка монтажной платы, которые мистер Маккензи любезно нам предоставил, — вот и все. Воспользовавшись небольшим количеством эпоксидной смолы, мы их соединили, потом полечили в автоклаве, и вот что получилось. — Эванс вручил Бакстеру покоробленный ломтик небесно-голубого пластика, формой напоминающий малюсенький пистолетик. — Вот место, где был экран, а здесь вставлялся микрофон. А марку мы определили по расположению контактной площадки антенного фидера. В этом месте она размещена только у «нокии». Как только мы заглянули в справочники этой фирмы, тут же выяснили, что это модель 9500S.

— Модель, отличающаяся минимальной конфигурацией во всей серии, — пропел один из ассистентов Эванса.

— Операторы сотовой связи раздают их бесплатно всем, кто подпишется на их услуги на два года, — добавил другой.

— Но самое важное то, — продолжил Эванс, — что эта модель новехонькая, прямо с иголочки. — Он снова взял в руки склеенный кусок монтажной платы и поднес к лампе, чтобы получше рассмотреть. — Проблема заключалась в том, что у нас отсутствовал полный регистрационный номер. Видите ли, каждая монтажная плата получает собственный номер. Затраты на это ничтожны, зато он помогает бороться с пиратской продукцией и контрабандой. В частности, на этой плате видны цифры 4-5-7-1 и еще цифра 3. Сверившись с документацией, касающейся опытного образца, мы поняли, что недостает двух первых цифр. И тут нам повезло. У меня есть знакомый коллега в Хельсинки, я ему позвонил, и тот помог связаться с ребятами из «Нокии». Выяснилось, что телефонов, где используется эта новая монтажная плата, пока продано крайне мало. Собственно, единственным покупателем оказалась британская компания «Водафон». Ее работники просто пылали желанием оказать нам услугу, в особенности если мы промолчим насчет того, что один из их клиентов заложил в автомобиль бомбу.

Бакстер пообещал сделать все от него зависящее, чтобы название этой фирмы не попало в выпуски новостей, но при этом отметил: если дойдет до суда, монтажную плату придется предъявить в качестве вещественного доказательства.

— Вполне справедливо, — отозвался Эванс. — Но именно здесь начинается самое интересное. Фирма «Водафон» продавала эту модель всего две последние недели и только на территории Великобритании. Согласно их документам, телефоны, имеющие платы с номерами, заканчивающимися на 4571, продавались лишь в трех городах: Манчестере, Ливерпуле и Лондоне. Мои парни провели половину вчерашнего дня и всю ночь, обзванивая торговые точки и спрашивая, в которых из них имеются телефоны с вышеупомянутыми номерами. Оказывается, ни в Манчестере, ни в Ливерпуле их даже еще не выложили на прилавки. Оставался Лондон, куда были поставлены партии телефонов с номерами, имеющими начальные цифры от 12 до 42. Так как телефон этот новый, работники «Водафона» организовали то, что сами они называют «мягким выбросом на рынок», то есть стали выкладывать по нескольку таких мобильников на витрины то там, то тут, чтобы посмотреть, понравится ли товар покупателям. Менеджер, ведающий поставками в магазины, посмотрел на складе и заверил, что из всей партии, номера которой начинаются с 12 по 42, у него по-прежнему остаются номера от 28 до 42. Это значило, что распроданы только телефоны с номерами от 12 до 27. Короче, мы продолжили обзванивать продавцов, и постепенно круг мест, где мог быть продан телефон, использовавшийся в качестве детонатора взорванной бомбы, сузился до трех, а именно: до магазина в лондонском аэропорту Хитроу, на пятом терминале; фирменного магазина «Водафон» на площади Оксфорд-Серкус и, наконец, независимого торгового агента на вокзале Ватерлоо.

— А что, разве такие еще остались? — спросил Бакстер, усевшийся к тому времени на краешек стула, как на насест, и буквально сгорающий от нетерпения.

— В магазине на Оксфорд-Серкус все телефоны с интересующими нас номерами по-прежнему не распроданы, то же самое у торгового агента на вокзале Ватерлоо.

— Значит, наш телефон был продан в Хитроу, — заключил Бакстер.

— Пять дней назад, если уж быть до конца точным, — добавил Эванс. — Причем, к сожалению, за наличный расчет.

— Фамилия? Как звали покупателя? — Бакстер знал, что это должно быть известно: закон обязывает покупателей мобильных телефонов указывать имя и фамилию с предъявлением удостоверения личности.

— Полная лажа, как и указанный покупателем адрес.

— Вот черт! — У Бакстера внутри словно все оборвалось.

— И тем не менее мы таки кое-что узнали, и это может пригодиться, — продолжил Эванс.

— Номер?! — воскликнул Бакстер, вскочив со стула и сжав кулаки. — Они продали этот чертов телефон вместе с сим-картой, да?