Читаем Правила крови полностью

— Смотри мне, а то если повторится Тобольск, Кортес осерчает, и я больше за тебя заступиться не смогу. — Комиссар едва заметно улыбнулся, а Виталий вдруг смутился и опустил глаза. — Да, и еще, учитывая поспешность вашего отлета из Москвы, высылаю вам кое-какую дополнительную информацию. Все, удачи.

Комиссар исчез, его место заняло изображение конверта со значком «Тиградкома». Скачав файл, Ортега раскрыл его и повернулся к Виталию, рьяно копавшемуся в приборе. На коллег он старался не смотреть.

— А что такого произошло в Тобольске? — полюбопытствовал Дарий, с интересом глядя на крепыша.

Виталий засопел, но головы не поднял.

— Ничего особенного, — ровным голосом пояснил Ортега. — Помнишь заварушку в Сибири? Так вот, в какой-то момент нашему другу пригрезилось, что в тобольском Кремле появились «мертвые демоны», и он, не долго думая, завалил их всех из «гремучки». Вместе с Кремлем.

— Так это был ты? — масан присвистнул. — Да, принять ролевиков за «мертвых демонов» — это не каждому дано.

— Но никто же не пострадал, — не выдержал Виталий. — Так, отделались легким испугом и небольшими синяками, ведь «гремучка» на челов не действует. Да и про Кремль преувеличение, всего лишь надвратная башня…

— Это да, но сделать так, чтобы ничего не просочилось в прессу, чтобы несчастные ролевики и остальные посетители Кремля обо всем забыли и, самое главное, полностью восстановить чудо русского деревянного зодчества за одну ночь — это, знаешь ли, потребовало некоторых усилий. — Ортега извлек из бара очередную бутылочку «колы» и, рассеянно прихлебнув из нее, погрузился в чтение.

— Представляю, как взбесился Кортес, — засмеялся Дарий. — И как он только тебя не выставил?

— Ну, во-первых, все расходы Виталий покрыл из собственного кармана, а, во-вторых, за него неожиданно вступились Сантьяга, который напомнил Кортесу о «праве на одну ошибку», и Артем.

— Подумаешь, — пробурчал Виталий. — Со всяким бывает. Сколько времени прошло, а все забыть не могут. Эй, Ортега, притормози, оставь и мне немножко «колы». Кстати, навам ее пить вредно, — с этими словами он вдруг неожиданно ловко сцапал бутылку из-под носа у зазевавшегося коллеги.

— И кто же такое сказал? — поднял брови обездоленный нав.

— Один знакомый эрлиец. А они в таких вопросах не ошибаются, — ответил Виталий, с видимым удовольствием присасываясь к напитку.

Когда раздался стук в дверь, все уже было приготовлено, то есть «глушилка» собрана, содержимое бара выставлено на стол, а Дарий даже ухитрился сменить купальный халат на спортивные штаны и футболку с изображением черепа в берете и надписью «Mercenaries never die — they just go to Hell to regroup». Ортега крикнул «Войдите», и на пороге вырос живот, обтянутый голубой рубашкой от Мак-Грегора и удерживаемый снизу бежевыми идеально выглаженными брюками. Вслед за животом появилась пышущая здоровьем толстощекая физиономия с двумя вислыми усами и густыми сросшимися бровями под абсолютно лысым черепом. Завершал композицию темно-синий галстук, располагавшийся строго параллельно земле.

— Ну, здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие, — прогудел обладатель живота и усов, протягивая для рукопожатия похожую на окорок руку. — Григорий Тарасович Барабаш, начальник городского управления милиции, можно просто «Тарасович» или «полковник». — Букву «г» он произносил ближе к гортанному «х», как и большинство жителей Украины. — А это профессор Медведченко, директор исторического музея и главный спец по истории города.

Профессору было чуть за сорок, костюм висел на нем, как на вешалке, а очки с толстыми линзами и легкая сутулость свидетельствовали о том, что большую часть своей жизни этот человек проводит за чтением. В руках директор музея держал объемистый черный портфель.

Ортега и Виталий обменялись с вновь прибывшими рукопожатиями, Дарий же, как обычно, ограничился полупоклоном.

— Ну, как там белокаменная? — умащивая живот в кресло, осведомился полковник. — Сто лет уже не был. Только по телевизору и вижу, знакомые места узнаю.

— Белокаменная растет и хорошеет, как всегда, — пожал плечами Ортега. — Что ей сделается?

— И то верно. «Москва моя, страна моя, ты самая любимая», — неожиданно приятным баритоном пропел полковник. — А «адмирал» как поживает?

— Кто? — переспросил Ортега.

— Ну, приятель мой, Андрей Кириллович.

— Майор Корнилов? А почему «адмирал».

— Именно потому, что Корнилов. Нахимов там, Истомин, ну, и Корнилов. Курсантская кличка, все пять лет обучения с ней проходил. Мы с ним крепко дружили, потом, когда звездочки получили, разъехались — он сразу в МУР, по направлению, а я сюда, домой, — частенько друг к другу в гости наведывались, причем больше я к нему, Москва все-таки. А как Союз распался, так мы с тех пор только по телефону и общаемся, по большим праздникам. Правда, я вот Интернет освоил, так что теперь время от времени «по мылу» перестукиваемся.

— У Андрея Кирилловича все в порядке. Велел кланяться.

— Тогда будем считать, что процедура знакомства закончена. Теперь к делу.

Полковник помолчал, собираясь с мыслями, затем вздохнул и оглядел присутствующих.