Глядя сквозь серые клубы табачного дыма, Эдам продолжал изучать говорившую по телефону Саманту. Ему откровенно нравились ее длинные стройные ноги, плотно облегающая их красная юбка-шотландка, тонкая талия. Взглядом ценителя он посмотрел на округлости, которые щедро демонстрировала ее белая блузка. Ее светлые волосы были зачесаны назад, открывая овальное лицо и локонами опускаясь на плечи. Приятное лицо Саманты было золотисто-загорелым, а очки в черепаховой оправе не скрывали широко открытых голубых глаз. Эдам неторопливо размышлял над тем, при каких обстоятельствах можно было бы снять эти чрезмерно большие очки.

Ожидая, пока мистер Мартин подсчитает итоговую сумму, Саманта все явственнее ощущала пронизывающий взгляд Эдама и чувствовала, что под его воздействием ее обычная уравновешенность сменяется нервозностью. Карандаш в ее руках сломался, и она, загипнотизированная испытывающим удовольствие Эдамом, потянулась за другим.

Саманта напряженно думала, что он, по-видимому, привык к тому, что женщины вьются вокруг него, как пчелы вокруг цветка. А теперь он встретил женщину, отказывающуюся соглашаться с ним. Ее мысли, казалось, каким-то образом передались Эдаму, и губы его расплылись в знакомую насмешливую улыбку. Саманта, щеки которой все-таки пылали, а голос напрягся, поблагодарила мистера Мартина и положила трубку с большей, чем это требовалось, силой.

— Мартин обо всем позаботился? — спросил судья Гриффин. Он понимающе улыбнулся, как бы желая смягчить раздражение Саманты.

— Во вторник я заеду за вашими клюшками и расплачусь по счету, — сказала она. Посмотрев на настенные часы и мучительно подыскивая способ уйти с достоинством, она сказала: — Мне еще нужно подготовиться к занятиям.

— Все эти занятия, вероятно, мешают вашей светской жизни, — поинтересовался Эдам.

— Нет, я справляюсь, мистер Рурке, — резко ответила Саманта. «Какое право имеет он вмешиваться в мою жизнь?»

— А вы не можете пропустить сегодня ваши занятия? — спросил Гриффин. — Мне хотелось бы, чтобы вы пообедали с Кэтрин, Эдамом и мною.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала она, смягчая улыбкой свой отказ, — но у нас сегодня важный экзамен.

Судья понимающе кивнул:

— Ну что же, идите и хорошо проведите День Колумба.

— Можно взять поднос? — спросила она, взглянув на босса и подчеркнуто игнорируя Эдама.

— Не беспокойтесь, дорогая, — весело сказал судья. — Я знаю, что по пятницам занятия начинаются рано. Поспешите. А поднос уберут.

Эдаму удалось подойти к двери первым, преградив ей путь своим массивным телом.

— Может быть, мы сможем встретиться, чтобы продолжить дискуссию и одновременно пообедать, — сказал он Саманте вкрадчиво. Лицо Эдама оказалось так близко, что она почувствовала на своей щеке его теплое дыхание.

— Ни за что, — ответила она сквозь зубы, хлопнув дверью под его гортанный смех.

2

Яркое солнце бабьего лета отражалось на капоте белого «ягуара» с откидывающимся верхом. Роскошная машина мчалась по живописной северной автостраде Нью-Йорка. Эдам Рурке включил радиоприемник как раз в тот момент, когда диктор скороговоркой сообщил, что высота ртутного столбика уже превысила все рекорды, и в 10 часов утра температура была чуть ли не двадцать пять градусов по Цельсию. Голубое безоблачное небо казалось отличным фоном для переливающейся золотыми и красными оттенками осенней листвы. Белые в черных пятнах коровы паслись на зеленых лугах ферм, разбросанных по обеим сторонам шоссе.

Следуя подробному описанию Гриффина, Эдам легко нашел построенный в швейцарском стиле дом на сосновой аллее, огибающей озеро Креонт. «Ягуар» резко остановился позади зеленой машины, припаркованной на грунтовой дороге. При этом Эдам напугал нескольких любопытных бурундуков, стремительно юркнувших под крыльцо.

Эдам выбрался из машины и достал большую картонную коробку. Поднявшись на крыльцо, он окинул внимательным взглядом жалюзи, покрытые вспучившейся пузырями краской, висячие горшочки из красной глины, заполненные высохшей землей, и громко постучал в обшитую алюминием дверь. Никто не ответил. Переложив громоздкую коробку в другую руку, он постучал еще громче. Никакой реакции. Саманта где-то недалеко, подумал он, отворил стеклянную дверь и вошел в коттедж.

Эдам поставил коробку на затоптанный деревянный пол. Засунув руки в карманы брюк, он тщательно осмотрел комнату, обратил внимание на книжные полки из орехового дерева вдоль оштукатуренных стен уютной гостиной. Диван, обитый веселым, в желтых тонах ситцем, помещался между окнами. Перед сложенным из красного кирпича камином расположились два кресла. Огромный круглый стол был завален учебниками и журналами. Здесь же стояла пишущая машинка. Со стен свешивались вышитые гарусом и шерстью рукоделия. В проемах окон висели ярко-оранжевые горшки с огромными папоротниками. На полу лежал большой серого цвета ковер.