— Нет, и я не собираюсь ему рассказывать. Мужу не нужно знать подобные вещи о своей жене.

Уиллу вдруг захотелось возразить. Сказать, что многие мужья гордились бы своими женами, если б узнали, что те были способны пожертвовать ради них всем. Но он промолчал.

— Вашего сына зовут…

— Да, я дала ему это имя. Сказала мужу, что мне оно нравится, вот и все. И оно мне действительно нравится. С тех самых пор. У моего сына достойное имя. Я вам больше скажу, мистер Монро… Погибший был сутенером и содержателем борделя, он зарабатывал грязные деньги. И все же он был праведником. Самым настоящим. О таких только в книжках пишут.

ГЛАВА 5

Суббота, 21:40, Бруклин

Вечером, на кухне, все было как всегда. Бет готовила спагетти, а Уилл только успевал подхватывать у нее из рук использованную посуду и тут же ее мыл. Это экономило им время после ужина и избавляло от необходимости лицезреть полную грязных тарелок раковину. Уилл рассказывал Бет о том, как провел день.

— О, на этом дяде пробы ставить негде, но именно он пришел на помощь попавшей в беду женщине. Женщине, с которой он даже не был знаком! И при этом, заметь, настоял на самой большой для себя жертве. Каково?

Бет молчала, повернувшись к нему спиной.

— Не знаю, честно говоря, понравится ли моя заметка Глену, но дело не в этом. Летиша убеждена в том, что Макрей спас ее честь. А возможно, и жизнь. То есть, ты понимаешь, он не просто протянул ей руку помощи, он спас ее в высшем смысле этого слова. Сутенер, стяжатель, с головы до ног криминальный персонаж, вдруг предстал в образе Спасителя! Нет, что ты на это скажешь?

Бет по-прежнему молчала, сосредоточенно готовя ужин. Уилл решил, что ее мысли были целиком заняты его рассказом, и это тешило его самолюбие.

— Ладно, Бог с ними, с Макреем и Харденом. Что будет, то будет. Ты-то как сегодня?

Бет впервые повернулась и подняла на него глаза. И Уиллу захотелось съежиться от этого взгляда.

— О, черт… — пробормотал он, вдруг вспоминая ее записку. Утром он пробежал ее глазами и тут же о ней забыл. Напрочь.

Бет все молчала, ожидая, когда он объяснится.

— Прости, малыш. У меня все мысли были о работе. И я, наверно, отключал телефон, когда разговаривал со всеми этими людьми. Ты мне звонила? Прости, прости меня, дурака, я только что вспомнил…

— Ты только что вспомнил… Уилл, как у тебя язык поворачивается говорить мне это? Ты только что вспомнил… Но разве так можно?

Она говорила тихо и вроде бы спокойно, но каждое слово падало на него ударом тяжелого молота. Бет была в бешенстве, и ему было почти страшно находиться с ней сейчас в одной комнате. Поразительно, как ей удавалось даже в минуты сильнейших душевных переживаний сохранять ровный тон… Наверно, их обучали этому трюку на факультете психологии. Уилл размышлял сейчас о внешней стороне дела, даже не решаясь постичь суть того, что переживала его жена.

— Я вот уже несколько месяцев только об этом и думаю, а ты… ты только что вспомнил. Это ве-ли-ко-леп-но… — Наконец-то ее голос начал повышаться, и Уиллу от этого стало немного легче. — Хорошо, допустим, ты всегда туго соображаешь спросонья. Именно поэтому я и оставила тебе записку. Ты прочитал ее утром. После этого у тебя был весь день…

— Я не в потолок плевал весь этот день, дорогая…

— О, конечно. Ты весь в работе. Но почему у тебя в голове нет ничего, кроме твоей работы? Почему ты мне сейчас говоришь об этом? Ты что, оправдываешься? Ты, забывший о самом важном, что есть у нас с тобой. Точнее, о том, чего у нас с тобой до сих пор нет! Уилл, я… Я не могу есть, я не могу спать, у меня все из рук валится, потому что я думаю об этом. Каждый день, каждую минуту. Я и рада бы не думать, но у меня не получается. А ты только что вспомнил…

Глаза ее увлажнились.

— Что они тебе сказали, Бет?

— Нет, Уилл, не думай, что тебе удастся так легко перевести разговор на другую тему! А если тебе на самом деле так интересно, что они мне сказали, ничто не мешало тебе пойти туда сегодня вместе со мной и услышать все собственными ушами!

Действительно, ему ничто не мешало. Больше того, он был обязан пойти туда сегодня вместе с Бет. В самом деле, как он мог забыть? Как?!

Уилл стоял потупившись и ломал голову над тем, как бы помягче увести разговор в сторону от обсуждения его «забывчивости» и навести его на обсуждение конкретных итогов ее визита в клинику. И чем дольше он так стоял и молчал, тем меньше у него оставалось шансов на успех. Таким трюкам надо учиться. Пожалуй, Бет это не составило бы никакого труда.

— Любимая, я виноват перед тобой. Мне стыдно, и я презираю себя за то, что забыл сегодня обо всем на свете. Я действительно не заслуживаю твоего прощения. Но я на самом деле очень хочу знать, что они тебе сказали! Клянусь, у тебя будет куча времени, чтобы наказать меня за забывчивость, но сейчас, пожалуйста, расскажи о своем визите в клинику. Я тебя очень прошу.

Она долго сидела молча, вертя в руках деревянную ложку, а потом тихо — так, что Уиллу пришлось напрячь слух, чтобы ее услышать, — сказала: