Читаем Праведники полностью

Он снова вспомнил разговор с рабби Фрейлихом: «Это древняя история. Никто и предположить не мог, что она оживет теперь и примет такой оборот. Никто! Это не было записано ни в одном из наших священных текстов. Во всяком случае, в тех, которые есть в нашем распоряжении. Мы не знали, чем встретить это… как к этому подготовиться».

Теперь он понимал, что это была за древняя история и чего так боялись хасиды в Краун-Хайтсе.

И таинственный отправитель тоже был в курсе. Уилл, очнувшись от своих мыслей, скользнул взглядом по тихо переговаривающимся рабби и Тише, полез в карман за телефоном и вновь вызвал на экран последнее сообщение:

Две цифры… Так оно все выходит, что речь идет о тройке и шестерке. Поставишь их рядом — получаешь тридцать шесть, перемножаешь — восемнадцать. А ставка во всей этой нехитрой математике тоже угадывается легко: «Не станет нас — не станет никого».

Уилл чувствовал, как мозг у него буквально закипает. Ему до смерти хотелось вынуть свой блокнот, открыть его на чистой странице и начать скрупулезно и по порядку заносить туда всю новую информацию, чтобы проанализировать ее спокойно, на холодную голову. Но еще больше ему хотелось задать несколько дополнительных вопросов.

— А вот эти тридцать шесть праведников… Предполагается ведь, что все они иудеи?

— Среди хасидов действительно принято считать, что речь идет об иудеях. Ведь учение о цадиках зародилось именно у иудейских мудрецов. Они просто не знали тогда никаких других народов. Иудея была для них всем существующим миром. Впрочем, позже взгляды на цадиков претерпели серьезную эволюцию. И сейчас еще есть те, кто убеждён, что это иудеи. И все же больше тех, кто говорит, что лишь часть цадиков являются иудеями, а остальные вышли из других народов. Я же скажу вам честно — не знаю. Не исключено, что все цадики — иудеи. Не исключено также, что среди цадиков нет ни одного иудея.

— Но это всегда мужчины?

— О да! На сей счет разногласий нет. Все цадики — строго мужского пола.

Тиша сумела верно истолковать обращенный на нее беспомощный взгляд Уилла: «Тогда какого черта им понадобилась моя Бет?!»

Уилл был разочарован. Все, что говорил Мандельбаум, Уилл пытался примерить к конкретной ситуации с похищением жены. Да, еще до визита сюда он сам догадался о том, что между убиенными Макреем и Бакстером существовала какая-то тайная связь. Но он ума не мог приложить, с какого боку тут была замешана Бет! Теория о тридцати шести избранных праведниках выглядела сумасбродной, бредовой, высосанной из пальца, но по крайней мере она давала ответы на большинство вопросов. В какой-то момент Уилл даже подумал, что хасиды и его жену посчитали одной из тридцати шести и похитили, чтобы уберечь от убийц. А теперь вот выясняется, что она при всем желании не могла стать цадиком, ибо была женщиной. Осознание этого факта породило у Уилла два никак не связанных друг с другом чувства — разочарование и вернувшееся непонимание происходящего.

Справившись с собой, он наконец задал следующий вопрос:

— Кому это могло понадобиться? Я имею в виду — приближать конец света?

— Только тем, кто служит ситра ахра.

— Простите?

— Ах да, я все забываю… Ситра ахра в буквальном переводе означает «другая сторона». В каббале этот термин употребляется в тех случаях, когда возникает нужда как-то поименовать силы зла. А последние, к нашему горчайшему сожалению, присутствуют среди нас повсеместно.

— Это дьявол, что ли?

— Как раз нет, ситра ахра — это не внешняя сила, на которую можно при случае свалить вину за все наши неудачи и беды. Ситра ахра черпает силу из деяний человеческих. Это не Люцифер, мистер Монро, а мы сами.

— Все?

— Все, в той или иной степени.

— Н-не понимаю… Зачем людям, многие из которых веруют в Бога, порождать на свет силу, способную убивать самых лучших, самых праведных из нас?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Мы, евреи, говорим: «Если спасешь человека — спасешь человечество». Эта поговорка действует и наоборот. Для нас убийство — тягчайший грех, худшее из преступлений. А если речь идет об убийстве цадика — это вызов Всевышнему, никак не меньше. А чтобы убить всех цадиков… У меня даже в голове не укладывается, как кто-то мог решиться на это и какими мотивами он мог руководствоваться.

— А если все же задуматься над возможными мотивами?

— Ну… может быть, кто-то тем самым хочет просто проверить, насколько правдиво пророчество о цадиках и их роли в мире. Кто-то хочет лишить мир опоры и посмотреть, что из этого получится. Действительно ли мир рухнет, как и предсказывает легенда, или нет.

— А мы можем предположить, что есть некто, кто свято верит в справедливость пророчества и намерен организовать нам светопреставление?