Читаем Правдивые истории сивой кобылы полностью

Хоронили Силуэтова на небольшом кладбище при лаборатории. Могильщик, много повидавший на своем веку, бывший химик этой же лаборатории, одноглазый, однорукий и одноногий, причем все было левое, увидев скорбящего над своей могилой Силуэтова, в ужасе убежал к своей второй половине, тоже бывшей химичке, у которой все было правое, так что, когда они перед сном гуляли по кладбищу под руку, казалось, что идет один человек, но с двумя головами.

* * *

На другой день Силуэтов вышел на работу, но заметили его только тогда, когда он снова помер, потому что снова стали собирать деньги на венок.

Жена его как раз зашла в лабораторию, где ее встретил опечаленный заведующий, как две капли воды похожий на знахаря.

- А где Володя?!

- В ванне, - сказал заведующий лабораторией и провел жену Силуэтова в комнату, где стояла ванна, наполненная бурой жидкостью. - Прямо в ней и хоронить будем.

- Так в ней же ничего нет, кроме грязи!

- Вот эта грязь - он и есть.

* * *

Вдова была безутешна. Вся в слезах она бросилась домой. Уже в коридоре она почуяла что-то неладное. Причем почуяла носом. На табуретке стояла бутылка, а внутри по донышку бегала маленькая Полина Григорьевна и рыдала:

- Зря я знахарю-то рубль не дала!

Вдова Силуэтова распахнула дверь комнаты и увидела мужа. Он сидел за столом и нагревал на спиртовке реторту, из которой тонкой струйкой вился дымок, превращаясь в голову заведующего лабораторией - знахаря. Голова покачивалась в воздухе и говорила:

- Ты, Володька, талант! И талант истинный! Только ты им пользоваться не умеешь...

Баня

Когда постановили в нашем районе воздвигнуть баню, первым делом стали ей место искать. Тут, значит, магазин стоит. Тут - церквушка. А там, значит, - пустырь. Ничего на этом пустыре нет. Только высится посередине пивной ларек.

Ну что, постановили снести к чертям собачьим эту церквушку. Поскольку она все равно уже старая. Пятнадцатого века.

А отвели на строительство бани жутко короткий срок: три с половиной года. Полгода - это, значит, непосредственно саму баню строить. А три года - церковь ломать.

Ну, первой же взрывной волной сдуло к ядрене фене магазин! А пивной ларек - молодцом! Там только у алкашей пену с пива сдуло.

А вот уж после седьмого взрыва, когда у нашего прораба кисть оторвало, хорошо, что малярную, а с церквушки слетели вороны, правда, жареные, поняли мы, что с религией надо завязывать. Как говорят индийские астрологи, против кармы не попрешь!

А нам под строительство бани отвели новое место. Очень хорошее. Рядом с болотом.

Испачкался в болоте - и в баню. Помылся в бане - и опять в болото.

И вот, значит, строим мы баню. По порядку строим, согласно инструкции. Сначала - первый этаж. Потом - второй... Вот уже и тринадцатый этаж достраиваем. А баня почему-то все одноэтажная получается. Если не сказать - ниже.

Ее в болото засасывает.

Мы говорим:

- Чего-то мы, ребята, не в ту сторону кладем. По проекту, вроде, вверх было.

Прораб говорит:

- А и пусть! Ну этот проект в болото! Жизнь нам диктует другие законы.

И вот мы уже строим высотную баню-землескреб. Но вдруг где-то в районе девяностого этажа продвижение бани к центру земли прекращается.

Прораб говорит:

- Ну, слава богу, фундамент готов! Давайте скорей саму баню нашлепывать.

Мы говорим:

- Так у нас уже стройматериалы кончились. Только стекло осталось.

Прораб говорит:

- О'кеюшки! Сделаем баню в стиле "модерн". Пусть люди глядят сквозь стекло и любуются на окружающую природу.

Мы говорим:

- Да на всю баню-то стекла не хватит. Один мешок всего и остался. Да и то - в виде дребезгов.

В общем, комиссия баню приняла. Правда - за что-то другое.

Сейчас мост будем строить. Реку только подходящую найдем.

Смех сквозь слезы

Писатель Обрезкин писал длинные и скучные юмористические рассказы. Его активно печатали в газетах и журналах, но никогда не включали в концерты и не предлагали публичных выступлений, потому что к юмору, звучащему со сцены, предъявляются другие требования, а именно: юмор должен быть смешным.

И вот однажды писатель Обрезкин попросил включить его в какой-то большой концерт.

Ведущий, как обычно, ответил, что он бы включил и с превеликим удовольствием, но программа концерта, к сожалению, уже утверждена, и свободных мест нет. Обрезкин стал его уговаривать, стуча кулаком по столу, и в порыве возмущения вдруг крикнул:

- У меня дядя в конце концов умер!

Ведущий сразу растерялся.

- О, простите! - сказал он. - Тогда, конечно. Такое горе. Только коротенько.

Так писатель Обрезкин был включен в концерт.

Перед его выходом ведущий объявил:

- Уважаемые зрители! Сейчас перед вами выступит писатель Обрезкин. У него произошло большое горе: умер дядя. Поэтому во время чтения писателем своего юмористического рассказа я бы попросил зал как можно больше смеяться.

Обрезкин вышел на сцену и под дружный смех прочел длинный и скучный юмористический рассказ.

На волне аплодисментов он влетел за кулисы и попросил ведущего разрешить ему прочесть еще один рассказ.

- Не имею права, - ответил ведущий. - У вас же умер один дядя?!

- Нет, - сказал Обрезкин. - Еще тетя.

Ведущий вышел на сцену и объявил об этом залу.