Читаем Правда о Ванге полностью

Дом Ванги в Петриче на ул. Оплченской, 10 вряд ли произведет на вас впечатление. Он скромный, двухэтажный, покрыт белой известью снаружи, а на втором этаже смотрящий к улице небольшой балкончик. Зажатый между высокими и современными зданиями, дом не привлекал бы внимания, если бы не огромный цветник возле него, заботливо ухоженный и расточающий аромат далеко вокруг. Любовь Ванги к цветам, деревьям, природе вообще стала буквально пословичной. Вдалеке за домом возвышаются пологие отроги горы Беласица.

Винтовая лестница связывает два этажа дома, на каждом этаже слева и справа по коридору по две комнаты. Что действительно производит впечатление, так это царящая повсюду идеальная чистота и пристрастие хозяйки к белому цвету. Можно даже подумать, что стремление к чистоте превратилось едва ли не в манию, но у Ванги на сей счет есть другое объяснение: «Каждых день меня посещают разные люди. Я им помогаю, но они оставляют у меня свои болезни, свои порой нечистые помыслы. Тяжек для меня этот груз, поэтому я принимаюсь наводить порядок и это приносит облегчение. «Все вокруг белое — и белоснежные накрахмаленные занавески, и покрывала на кроватях, и скатерти. В доме у Ванги почти нет мебели — тем более, дорогой. Только самое необходимое. Единственная роскошь — это многочисленные сувениры, подаренные давними друзьями и посетителями Ванги, и они повсюду в доме. Много игрушек и предметов из дерева и металла, всевозможные подсвечники, лошадки, куклы, кораблики и всякое другое. Для нас эти вещи не представляют большой ценности, но Ванга очень бережно к ним относится, так как они напоминают ей о конкретном человеке, да и оценивает она предметы не по их стоимости, а по красоте и затраченному на них труду. Когда мы были маленькими, это царство игрушек являлось для нас самым привлекательным местом в мире. Но Ванга не разрешала нам играть ими, а позволяла лишь смотреть на них и любоваться. Так иногда хотелось поиграть тайком с какой-нибудь куклой, но уважение к Ванге было настолько велико, что мы ни разу не посмели нарушить ее запрет.

В саду мы играли вволю, хотя Ванга всегда стремилась сочетать приятное с полезным. Она считала большим преступлением не приучать детей к труду с молодых лет, а лишь потакать их желаниям. По ее мнению, это самая большая ошибка, которая калечит ребенка, делая его ленивым и безответственным. Наши игры неизменно сочетались с подметанием дорожек, собиранием листьев, прополкой трав и сорняков, поливкой… Ванга очень строго следит за тем, чтобы все исполнялось, как положено, и не допускала малейшей оплошности. Попытка подметать спустя рукава, незамеченный лежащий листочек вызывали ее недовольство, и она заставляла доделывать и переделывать. Казалось, Ванга видит лучше нас, она даже пальцем указывала, где мы что-то пропустили. У нас было достаточно времени для детских забав, но были и обязанности. Часто приходилось чистить за большим кухонным столом фасоль, чечевицу или рис, а потом Ванга сортировала и высыпала продукты в специальные керамические кувшины, чтобы все было под рукой. Мы распускали пряжу, сматывали клубочки, которые держали в красивой коробке, из них Ванга вязала нам одежду. Покупать продукты — целиком была наша забота. Ванга любила рассказывать нам. «Не думайте, что когда мы были маленькими, нам разрешали спать допоздна, как вам, или играть, не работая. Ни одному ребенку в голову не приходила такая мысль. В нашем квартале все люди выращивали табак, и еще рано утром, к двум-трем часам они просыпались и шли рвать табачные листья. Несли с собой фонари, так как было темно. Осликам по бокам вешали корзинки, куда клали еще спящих детей, они тоже помогали при сборке табака. Потом в эти корзинки складывали собранные листья, а дети шли пешком. Табак собирался до 7–8 часов утра. Листья, собранные позже, теряли нужные качества.

Мы не выращивали табака (лишь однажды летом отец засадил маленький участок), но мы все лето помогали соседям. Часам к десяти, когда мы сдавали связки нанизанных на нитку листьев, хозяин давал нам арбуз, это и был наш завтрак. Примерно в те же часы по улице проходил «юртчия» (продавец простокваши), и кричал: «Юрт, юрт». Желающий купить отдавал яйцо или два динара, и «юртчия» отливал из глиняного сосуда один половник. Потом появлялся продавец халвы. За одно яйцо он отрезал кусочек халвы не больше спичечной коробки. Ваша мама (сестра Любки — прим. авт.) иногда тайком от меня брала яичко от нашей курицы и покупала халву. Но нас было четверо, и каждому доставался малюсенький кусочек, а Любка облизывала бумажку».