В Риге я был членом Коллегии КГБ Республики Латвия. Председателем КГБ Латвии был Верес, очень опытный и авторитетный руководитель. На заседаниях коллегии приходилось решать многие оперативные вопросы, относившиеся к Латвии. Но КГБ республики много помогал особому отделу в решении его нелегких проблем. А задач у особого отдела было много, и они решались в целом положительно, несмотря на объективные трудности и национальные особенности.

Служба в Венгрии

События, иногда называемые «оттепелью», тогда, вскоре после XX съезда партии, где Хрущев выступил с антисталинской риторикой, в числе других стран затронули и Венгрию.

Руководство Венгерской партии трудящихся, прежде всего М. Ракоши и Э. Гере, допустили ряд серьезных ошибок, которые фактически были развиты членами так называемой ревизионистской группы И. Надя — Г. Лошонци, которые, кроме того, поддерживали контрреволюционные связи в некоторых партийных организациях, различных объединениях деятелей культуры — Союзе писателей, Союзе журналистов, в кружке Петефи… Заказывали «реформы» и оплачивали их заокеанские господа.

Мятеж начался с мирной демонстрации студентов в поддержку национальных реформаторских сил, вскоре перешел в вооруженный мятеж и превратился в резню невиданной жестокости. Подготовленные боевики и юнцы, взятые ими в маскировочных целях, целенаправленно убивали коммунистов, членов их семей, сочувствующих.

В ночь с 23 на 24 октября 1956 года Имре Надь был введен в состав Политбюро ВПТ и рекомендован на должность председателя Совета министров. Он и его пособники, проникшие в руководство партии, распустили в Венгрии войска безопасности, попустительствовали освобождению из тюрем политических и уголовных преступников, способствовали созданию так называемых рабочих советов, революционных комитетов и т. п. Западные спецслужбы по достоинству оценили привлекательность революционной терминологии. Надь объявил о выходе Венгрии из Организации Варшавского договора и обратился в ООН за помощью.

Западная пресса, информированная лучше исполнителей, поскольку получала информацию от заказчиков, украсилась передовицами о «венгерской революции», «о мадьярских борцах за свободу», о скором падении коммунистического режима в Венгрии.

После мятежа на закрытом просмотре нам показывали документальный фильм, включавший трофейные материалы — как вешали коммунистов, как издевались и пытали.

И действительно, при жестком вооруженном давлении новоиспеченных повстанцев в стране начался распад социалистических партийно-государственных структур, власть стала переходить к формируемым из-за рубежа структурам, по указанным выше причинам называемым «рабочими советами». Но суетливость сгубила мятежников.

В Будапешт 4 ноября были введены советские войска. Местами они встречали организованное, хорошо вооруженное, расчетливо подготовленное и квалифицированное сопротивление контрреволюции. Но сила солому ломит.

Правительство Имре Надя было свергнуто. В тот же день было сформировано революционное рабоче-крестьянское правительство, создан временный Центральный комитет Венгерской социалистической рабочей партии во главе с Яношем Кадаром.

Советские войска понесли в Венгрии тяжелые потери: было убито и умерло от ран 669 человек, еще 51 пропал без вести. Замечу, что из всех послевоенных вооруженных конфликтов эти потери — среди самых значительных. По массовости они уступают потерям только в Афганистане и Чечне.

Несколько лет спустя после венгерских событий, в памятном 1961 году, я получил приказ — ехать служить в Венгерскую Народную Республику. Сборы были недолги, и вскоре мы прибыли к новому месту службы. Поселили нас под Будапештом, на территории военного городка.

Конечно, про себя я сравнивал обстановку в Венгрии с немецкой конца сороковых годов. В Венгрии было в чем-то спокойнее, а в чем-то сложнее. В Германии мы вели оперативную работу с немецким населением напрямую. С венгерским населением вести подобную работу было не положено. Мне в работе очень помогало то, что у меня сложились хорошие личные отношения с министром безопасности Венгерской Народной Республики — Андрашом Бенке. Это был грамотный, толковый и умный человек, очень хорошо относился к русским.

С его помощью удалось решить много сложных вопросов.

Он всегда вникал в просьбу, обдумывал ее, обсуждал варианты решений. Затем приглашал того или иного помощника и ставил перед ним конкретную ясную задачу. Все вопросы решались честно, открыто. Если его что-то не устраивало в той или иной ситуации, он становился грустен и тихим голосом говорил, что этот вопрос он решить не может. Уговаривать его было бесполезно — это был волевой и твердый человек. Просить, иногда, было можно.

Как и большинство венгров, он души не чаял в посиделках, очень любил армянский коньяк и боржоми, оживлялся под звуки венгеро-цыганских скрипок, был очень пластичен.