Читаем Правда о «Смерш» полностью

Большую головную боль создавал нам и так называемый черный рынок в Западном Берлине, за Бранденбургскими воротами. Там скапливалось большое количество представителей союзных войск, бывали там и наши офицеры. Между посетителями «черного рынка» шел активный торговый обмен, главным образом, товар на товар. Безусловно, этот рынок часто посещали в своих целях и разведчики союзных войск. Под видом торговых операций они старались вступить в личный контакт с советскими офицерами. Принимали все меры к закреплению установленных отношений.

Нам приходилось там внимательно работать. Нередко мы посылали своих людей с конкретными задачами и сходными целями, иногда рынок посещали наши наблюдатели, большей частью в гражданской одежде.

Эта работа приносила немалые результаты. Важно было не допустить проникновения агентуры союзников в наши войска.

Как я уже писал выше, в войсках Группы было немало людей, призванных полевыми военкоматами после освобождения от немецкой оккупации той или иной советской территории. Они призывались в армию скоротечно, и заниматься их проверкой в ходе боев не было возможности. В этой категории оказались лица, которые в свое время активно сотрудничали с немцами, были предателями, агентами гестапо, запачканными кровью советских людей.

Они понимали, что рано или поздно до них доберутся и им придется понести наказание за свои преступления перед советским народом.

Мы вели активную работу по выявлению подобных лиц. У нас в руках были специальные книги розыска, по которым проходили еще не привлеченные к ответственности немецкие агенты, старосты, полицейские. На некоторых из них были более или менее подробные данные, на других очень краткие сведения. И все же в тех непростых условиях нам удавалось устанавливать и задерживать разыскиваемых лиц.

Помню, в 1947 году я послал с книгой розыска одного из подчиненных в большое животноводческое хозяйство, где работали около 300 человек. Оперработник сразу выявил четверых преступников. Один из них, некто Вешенский, был немецким резидентом в одном из лагерей военнопленных. Во время войны он служил в армии, был майором, потом по трусости изменил Родине и перебежал через линию фронта к немцам. При допросах он рассказал немцам много интересного, после чего его завербовали и направили в лагерь военнопленных для выявления лиц, готовящихся к побегу или ведущих антигитлеровскую пропаганду, то есть советских патриотов. На этом поприще он выдал немцам ряд лиц, чем заслужил похвалу командования и был переведен в резиденты.

У него на связи было более десятка агентов гестапо, перед которыми он по заданию немцев ставил задачи, собирал информацию.

Когда я допрашивал Вешенского, у меня складывалось впечатление, что я веду разговор с кадровым агентуристом. Он беспрерывно сыпал словами «явки», «провалы», «конспиративные встречи», «сеансы» и т. д.

Он был арестован и получил по заслугам.

По-прежнему большая работа проводилась по борьбе с изменой Родине. Теперь изменники изменили свои задачи и приемы, но остались теми же по сути. Они боялись возмездия за совершенные преступления и старались сбежать в западные зоны оккупации.

Обычно в этих целях они вступали в интимные отношения с немками и, по прошествии определенного времени, уговаривались с ними об уходе на Запад. Это было удобно для изменников. Немки знали немецкий язык, территорию Германии, дороги и т. д. Мы имели право вести оперативную работу среди немецкого населения. От наших людей из числа немок мы нередко получали сведения о подготовке определенного лица к уходу на Запад.

За время войны со стороны офицеров особых отделов, а затем «Смерш» не было ни одного случая перехода их через линию фронта к немцам, то есть не было случаев измены Родине. Во всяком случае, так было на тех участках фронта, где я проходил службу — в Приморской армии, на Крымском, Северо-Кавказском, Сталинградском, Южном, 3-м Украинском, 1—м Белорусском фронтах.

Уже после войны, в 1949 году, когда я служил в Управлении Особых отделов ГСВГ, имел место факт измены Родине офицером управления, ст. лейтенантом Гольдфарбом, переводчиком немецкого языка. Он часто выезжал за пределы территории Управления вместе с семьей — женой и ребенком. В службе охраны к этому привыкли и не обращали на его выезды внимания — бдительность притупилась.

В день измены он, как всегда, на машине выехал с семьей за территорию управления и не вернулся. Тогда сразу стало ясно, что Гольдфарб давно готовился к переходу в Западный Берлин. Начальником управления Особых отделов группы был тогда генерал-лейтенант, а впоследствии генерал армии начальник ГРУ МО СССР Герой Советского Союза П.И. Ивашутин. Он многое пережил в связи с этим случаем.

Когда стали внимательно разбираться с прошлым Гольдфарба, выяснилось, что в 20-е годы его отец был расстрелян ЧК за крупные сделки с золотом. Этот факт своей биографии Гольдфарб, поступая на службу в органы, скрыл.