Читаем Правда о программе Apollo полностью

— У меня такое впечатление, будто я видел хорошо сделанный научно-фантастический фильм, — говорил Кент Бэкарт, бухгалтер из калифорнийского городка Эскондидо. — То, что происходит сейчас на орбите, действительно фантастика, но уже наяву. Только что мы слышали слова лидера вашей страны Брежнева, поздравившего космонавтов и астронавтов с большим успехом. Я разделяю его мнение, что такие совместные эксперименты укрепляют мир. Мне кажется, что их надо продолжить и в будущем. От всего сердца желаю вашим космонавтам и моим соотечественникам счастливого возвращения на землю.

Не могла скрыть своего волнения молодая школьная учительница из Хьюстона Джун Тэйлор:

— Есть моменты в жизни любого человека, которые нельзя забыть: настолько они впечатляют. Сегодня я видела, как американские и русские парни обмениваются рукопожатием в космосе. Этот эпизод, который я наблюдала в Центре управления полетами в моем родном Хьюстоне, является одним из самых ярких и приятных впечатлений в моей жизни. Я хочу, чтобы советские люди и американцы встречались почаще через стыковочный модуль космических кораблей и у нас здесь, на земле. Нам надо дружить и работать вместе...

Сегодня многие из этих фраз звучат наивно. Советско-американские отношения с тех пор претерпели изменения огромные. Брежневская «оттепель» вскоре сменилась новым «накачиванием мускулов». Но подобно тому, как сам ЭПАС принадлежит истории современности, так принадлежат ей и эти искренние слова простых американцев, произнесенные в тот душный жаркий июльский день у зеленых лужаек Центра в Хьюстоне.

...Мы вернулись в отель уже под вечер. Включили телевизор, и сразу выплыла навстречу нам красно-синяя эмблема ЭПАС. Последние известия: Стаффорд и Слейтон едят русский борщ в «Союзе»...

В космическом музее Центра пилотируемых полетов в Хьюстоне, где в эти дни особенно могуче кружил водоворот посетителей, над одним из стендов было укреплено изречение американца Роберта Годдарда — одного из пионеров ракетной техники. Вот его слова: «Трудно сказать, что такое невозможно, потому что вчерашняя мечта становится сегодня надеждой, а завтра — реальностью». Слова эти были сказаны более полувека назад, но звучали особенно убедительно в дни совместного полета.

Космический музей был расположен под одной крышей с просторным залом, где работали журналисты, приехавшие сюда со всего света. Справа от нашего стола сидели американцы, слева — ТАСС, позади — японцы, напротив — корреспондент из ГДР. И все писали, стучали на машинках, кричали в телефоны, слушали радио, смотрели телевизоры, читали пресс-бюллетени, пили апельсиновый сок, который бесплатно раздавал общий друг всех журналистов Билл Барклоу — представитель цитрусового департамента во Флориде: «Раз наш космодром находится во Флориде, Флорида должна участвовать в советско-американском полете, хотя бы этим соком!» Десятки людей, работающих здесь, как раз и писали о том, что так недавно еще казалось невозможным. Невозможным в политическом смысле, организационном, техническом. И вот старое предсказание Годдарда сбылось: невозможное превратилось в реальность.

Описание всех переходов из корабля в корабль, всех общих и автономных экспериментов могло бы составить отдельную научно-популярную книгу. Могу только сказать, что весь комплекс технических, астрофизических и медико-биологических исследований был выполнен полностью. Корабли благополучно сели в намеченный срок: «Союз» — в Казахстане, «Аполлон» — в Тихом океане. Весь мир отдавал должное безукоризненной работе экипажей и всех наземных служб, отмечал огромное политическое значение совместных усилий и общей победы.

Прокомментировать итоги ЭПАС группа советских журналистов в Хьюстоне попросила технического руководителя НАСА Джорджа Лоу и директора хьюстонского Центра пилотируемых полетов Кристофера Крафта.

Нас пригласили в Главное здание Центра. Посторонним сюда вход запрещен. У лифта — полицейский. Сопровождающий нас сотрудник администрации объясняет ему, кто мы, к кому идем. В коридорах — серьезные люди с деловыми папками. Железный ящик с щелью, на нем надпись: «Только для секретного мусора». Большой холл на девятом этаже. Мягкая мебель, вежливые секретарши, картины, почетные дипломы и документы в строгих деревянных рамках. Читаем: «Мемориал Юрия Гагарина. В память о первом человеке в космосе». Три подписи: от программы «Меркурий» — Джон Гленн, от программы «Джемини» — Джеймс Макдивитт, от программы «Аполлон» — Нейл Армстронг. Такой мемориал американские астронавты оставили на Луне. Нас приглашают в кабинет.