Читаем Правда о программе Apollo полностью

– Я преподавал в академии в Вест-Пойнте, когда вы запустили первый искусственный спутник Земли, – продолжает Ф.Борман. – Ваш спутник заставил меня задуматься о полете в космос. Я подал заявление, не зная о многих других заявлениях, думая тогда, что я самый лучший летчик в мире. Ведь я был летчиком-истребителем, а, как известно, так думают все летчики-истребители. Это было всего за 11 лет до полета «Аполлона-8», из иллюминатора которого я увидел Землю такой маленькой, что ее можно закрыть ногтем большого пальца. Я говорю это для того, чтобы вы представили, как велик прогресс в освоении космоса и как мала наша Земля, если взглянуть на нее издалека. Я хотел бы, чтобы дни моего полета приблизили наше сотрудничество в космических исследованиях. Пусть будут у вас одни успехи, только успехи!

В США господствует идея полного использования человеческих возможностей во время космических полетов, основанная на мнении (я тоже уверен в этом), что человек в невесомости может работать так же продуктивно, как и в мире тяжести. Разумеется, мы широко используем и средства автоматики и радиотехники. Очевидно, на корабле «Аполлон» создано в этом смысле соотношение, близкое к оптимальному. Но, поверьте, этот оптимум стоил нам много крови...

Во время той первой встречи в Звездном я спросил Бормана, каков, по его мнению, предел пребывания человека в космосе.

– По-моему, предела нет, – ответил Фрэнк, – я летал на «Джемини-7» две недели. Какие проблемы меня волновали? Ужасная пища, теснота и скука. Никаких развлечений. Я считаю, – с улыбкой добавил он, – что в будущем следует посылать в космос супружеские пары. Правда, в этом случае сам я – вне программы, потому что моя жена не только не летает сама, но и не любит, когда я летаю.

Ну и, конечно, нельзя было удержаться, чтобы не расспросить «живого Бормана» о том, как выглядит Луна.

– Кинопленка неверно передает цвет поверхности Луны, – рассказывал он. – Луна серая. Все оттенки серого, от белого до черного. Это суровая безжизненная пустыня. Наш бывший президент Джонсон был родом из Техаса, а нынешний президент Никсон – из Калифорнии. В прошлом мы говорили, что ландшафт Луны похож на Техас. Теперь, наверное, она будет напоминать Калифорнию...

Самое яркое впечатление от пребывания в СССР?

– Дружелюбие ваших людей. Я постоянно чувствовал это. Мне очень понравился Ленинград... Самое яркое воспоминание о космосе?

– Земля с орбиты Луны. Я видел голубой шарик, на котором осталось все, что дорого моему сердцу. И тогда же я подумал, как же, в сущности, мала наша старушка Земля, как надо нам беречь ее...

Вскоре после возвращения на родину Фрэнк Борман был утвержден директором программы долговременных орбитальных станций. Это назначение не было неожиданным для тех, кто знал Бормана: он всегда был горячим сторонником создания таких станций. Во время встречи в Звездном городке он тоже говорил об этом, рисуя будущее космонавтики:

– Стационарные лаборатории на Луне возникнут после появления на орбите Земли очень больших научных станций, в которых могут работать до ста человек. Мы, космонавты, превратимся тогда в небесных извозчиков, которые будут менять персонал таких станций. Подобные станции могут укрепить международное научное сотрудничество, ведь на них смогут работать ученые разных стран.

Более трех лет отдал Борман подготовке к полетам на «Скайлэбе». В июне 1970 года он ушел из НАСА и был назначен специальным представителем президента по делам военнопленных. Он много путешествовал по миру, добиваясь помощи в деле освобождения своих соотечественников, пленных во Вьетнаме. Потом он работал президентом и начальником Управления воздушных операций на восточных линиях авиакомпании «Истерн эрлайнс».

С Джеймсом Ловеллом мы не прощаемся. Вернувшись на Землю, он сразу сказал, что хочет лететь снова. Как вы знаете, этот упрямый парень из Огайо добился своего.

Уильям Андерс был дублером Олдрина – командира лунного отсека «Аполлон-11», а когда стало ясно, что услуг дублера не потребуется, он ушел из отряда астронавтов. Одно время работал секретарем Национальной Комиссии по авиации и космонавтике, затем возглавил Комиссию по атомной энергии США, а после ее упразднения, в октябре 1974 года, был назначен президентом Д.Фордом председателем Регулятивной ядерной комиссии. Из мира космоса ушел в мир атома, а потом стал генеральным директором крупной энергетической компании.