Читаем Правда полностью

- Вы были моим первым клиентом, и большое вам спасибо за это – сказал Достабль – Все было уже готово, и колокольчики Достабля, и зеркала Достабля, знай продавай и греби денежки лопатой… я хочу сказать, все было готово для достижения максимальной гармонии, как вдруг… шлёп! Опять на меня плюхнулась моя плохая карма.

- Бедняга Дайтебольше[6] снова смог ходить только через неделю – заметил Вильям.

Случай со вторым клиентом Достабля прекрасно подошел для его бюллетеня с новостями, чем отчасти помог возместить потраченные два доллара.

- Ну я же не знал, что Дракон Несчастья и вправду существует – оправдывался Достабль.

- Думаю, и не существовал, пока вы не убедили клиента в обратном – сказал Вильям.

Достабль немного просветлел.

- Ну, говорите что хотите, а все-таки я мастер убеждать людей. Кстати, возможно, мне удастся вас убедить, что вам сейчас хочется сосиску в тесте?

- Ох, нет, мне и правда нужно спешить к… - начал Вильям, но остановился на полуслове и спросил: - Вы не слышали, только что кто-то кричал?

- И пирог с холодной свининой у меня тоже где-то тут был – продолжал Достабль, копаясь в своем лотке – я могу сделать вам отличную скидку…

- Я что-то слышал, уверен – настаивал Вильям.

Достабль прислушался.

- Какой-то грохот? – предположил он.

- Да.

Они уставились в медленно плывущие клубы тумана, заполнившие Бродвей.

Из которых внезапно вынырнул крытый парусиной здоровенный фургон и понесся прямо на них, неудержимо и очень быстро…

Последнее, что запомнил Вильям, прежде чем что-то ударило его между глаз, был громкий крик:

- Остановите пресс!

Слух, приколотый пером Вильяма к бумаге, как бабочка в коробке коллекционера, не достиг ушей некоторых людей, потому что у них на уме были другие, гораздо более мрачные дела.

Их лодка скользила по шипящим водам реки Анк, которые медленно смыкались за ней.

Два человека согнулись над веслами. Третий сидел в носу лодки. Иногда он говорил. Что-то вроде:

- У меня нос чешется.

- Погоди, пока до места не доберемся – ответил один из гребцов.

- Вы могли бы снова развязать меня. Правда же, сильно чешется.

- Развязывали уже, когда на ужин останавливались.

- Тогда он не чесался.

Другой гребец спросил:

- Может, мне опять шарахнуть по его …ной башке …ным веслом, мистер Гвоздь?

- Отличная идея, мистер Тюльпан.

В темноте раздался глухой удар.

- Ой.

- Лучше помалкивай, дружок, а то мистер Тюльпан снова выйдет из себя.

- Верно, б...

Потом раздался мощный всасывающий звук.

- Эй, полегче с этой штукой, ладно?

- Она еще, б…, не убила меня, мистер Гвоздь.

Лодка тихо причалила к маленькой, редко посещаемой пристани. Высокий человек, только что бывший предметом забот со стороны мистера Гвоздя, был высажен на берег и толчками под ребра направлен в переулок.

Минутой позже в тишине ночи раздался шум отъезжающей кареты.

Казалось невозможным, чтобы в такую мерзкую ночь нашелся хоть один свидетель этой маленькой сцены.

Но он был. Законы вселенной требуют, чтобы у каждой вещи был свой наблюдатель, иначе она просто исчезнет.

Из темного переулка появилась шаркающая фигура. Рядом с ней неуверенно ковыляла фигура поменьше.

Они вдвоем уставились вслед карете, которая вскоре затерялась в снегопаде.

Меньшая из фигур произнесла:

- Так, так, так. Ну и дела. Человек, весь замотанный и с мефком на голове. Интерефненько.

Высокая фигура кивнула.

Она была одета в старое пальто на несколько размеров больше, чем нужно, и фетровую шляпу, которая от времени и погоды превратилась в нечто вроде мягкого конуса, напяленного на голову владельца.

- Вмусорвсе. – высказалась высокая фигура – Шевелюра и штаны, вдарющас быкобраз. Я говорил ему. Я говорил ему. Рука тысячелетия и креветка. Бляха-муха[7].

После паузы высокая фигура полезла к себе в карман и достала сосиску, которую разломала на две части. Одна половинка исчезла под обвисшей шляпой, а другая была брошена маленькой фигуре, которая в основном и вела беседу, по крайней мере, вменяемую часть беседы.

- Похоже, грязное дельце – сказала маленькая фигура, у которой было четыре ноги.

Сосиску съели молча. Потом парочка снова скрылась в темноте.

Как голубь не может ходить, не дергая головой, так и высокая фигура, похоже, не могла передвигаться без негромкого бормотания:

- Я говорил им, я говорил им. Рука тысячелетия и креветка. Я сказал, я сказал, я сказал. О, нет. Но они только убегают, я говорил им. Иметь их. Ступеньки. Я сказал, я сказал, я сказал. Зубы. Что за имя века, я сказал я говорил им, не моя вина, всамомделе, всамомделе, очевидно…

До его ушей слух дошел позже, но к тому моменту он уже стал частью этой истории.

Что касается мистера Гвоздя и мистера Тюльпана, то в настоящий момент про них достаточно знать только одно: они из породы людей, которые называют вас "дружок". Такие люди весьма недружелюбны.

Вильям открыл глаза.

"Я ослеп" – пришла первая мысль.

Потом он снял с головы одеяло.

А потом пришла боль.

Весьма резкая и настойчивая боль, с центром как раз у него над глазами. Он осторожно пощупал лоб. Кажется, там был синяк и глубокая вмятина, хорошо еще, если кость уцелела.