В общем, можно констатировать, что образ близнецов Лиль (как и их матери Лады) имеет древнейшие общеиндоевропейские корни. «Имя Лето связано с ликийским lada, «жена», «мать» [92, с. 51]. Характерно, что имя Лето (Лато) зафиксировано в микенских табличках II тыс. до н. э., вероятно, в форме ra-to (r и l на письме не различались). Еще интереснее зафиксированное в табличках имя богини pe-re- *82' [107, с. 142–143]. Знак *82 имеет наиболее вероятное чтение swa [108, с. 29]. Это имя можно прочитать в виде Пелесва, которую следует отождествить с римской Палее (Лелей). Очевидно, тогда она еще не слилась с местной догреческой Артемидой.

Наконец, обращает на себя внимание название цветка "лилия" («цветок Лили») и связанная с ним символика. «Лилия (прежде всего белая лилия) ассоциируется с чистотой, невинностью… Согласно народным поверьям, сломавший лилию лишает невинности девушку. Семитские народы объясняют происхождение лилии из слез Евы, изгнанной из рая. С другой стороны, лилию связывают со смертью и загробным миром… Включение лилии в королевский герб Франции символизирует процветание. Водяная лилия разделяет мифологическое значение лотоса как цветка, возникшего из первоначального мирового океана и служившего колыбелью солнцу… С лилиями (преимущественно красными) связаны эротические импликации» [109]. Как видим, символическое значение лилии во многом совпадает с характеристикой божественных функций и атрибутов близнецов Лиль.

Подводя итог, можно уверенно утверждать, что пара ведущих богов шумерского пантеона Энлиль/Нинлиль имеет индоевропейское происхождение.

6.4. Археология Передней и Центральной Азии, арии и тохары

Имеются также определенные археологические свидетельства очень раннего проникновения индоевропейцев на Ближний Восток. Между прочим, многие исследователи разделяют мнение об индоевропейском этническом элементе в некрополях Аладжа Хююк, Хорозтепе, Учтепе. В сиро-палестинских могильниках конца III — начала II тыс. до н. э.(середины III тыс. до н. э.) обнаружены идольчики усатовского типа, катакомбы и другие элементы северной традиции [132, с. 51].

Еще более характерны знаменитые царские гробницы Ура в Шумере с их многочисленными человеческими жертвоприношениями. «Лучше всего известно содержимое погребения «царицы Шубад», чье имя, написанное на лазуритовой цилиндрической печати, читается теперь как Пу-аби. В отличие от ряда других эта гробница избежала разграбления, вследствие чего и каменная камера, и шахта с погребенной в ней свитой остались нетронутыми. В дромосе (продолжение шахты) находились пятеро воинов, повозка, запряженная двумя быками, и десять «придворных дам», одна из которых была арфисткой. В погребальной камере вместе с царицей покоились две ее «компаньонки». Царица была в великолепном дорогом убранстве, включавшем сложный головной убор из золота и полудрагоценных камней… В городе Кише при раскопках в слое непосредственно над главным из «слоев Потопа» (т. е. разрушения и упадка) нашли несколько «погребений с колесницами», содержащими иногда до трех колесных повозок. Любопытно, что сопутствующие им предметы погребального инвентаря — оружие, вазы и даже пронизка для поводьев — сделаны в основном из меди [140, с. 117, 121].

Существенная деталь: среди украшений царицы в этом погребении был венок из золотых буковых листьев [рис. 24], а ее придворных дам украшали золотые подвески в форме буковых листьев [249, с. 67, 64]. Кажется, для Южной Месопотамии более характерны не буки (обожествляемые индоевропейцами), а финиковые пальмы…

«Статистика распространения курганных погребений во времени и пространстве демонстрирует неоспоримый факт многотысячелетнего воспроизведения курганной типологии с «домиком» погребенного под насыпью, со специфическим инвентарем, включающим детали повозок, колеса, наступательное оружие, черепа и конечности жертвенного скота, иногда признаки человеческих жертвоприношений, в зоне к северу от Кавказа и от Уэльса до Енисея по широте. Контраст с общепереднеазиатской ингумацией без «домика», без насыпей и почти без инвентаря» [132, с. 51].