С. Хантингтон, один из крупнейших политологов Запада, на этот счет вполне обосновано замечает: «Что же делает культуру и идеологию привлекательными? Они становятся привлекательными, когда в них видят корень материального успеха и влияния… Ослабление экономической и военной власти ведет к неуверенности в собственных силах, кризису идентичности и попыткам найти в других культурах ключи к экономическому, военному и политическому успеху»^{677}.

Как известно, этнос это, прежде всего, понятие культурно-историческое. Это хорошо известно в нынешнее время, однако и в петровские времена данный постулат не являлся какой-то тайной за семью печатями. Таким образом, как вполне резонно заключили прогрессивные московские круги, если хочешь быть европейцем, стань им. Т. е. измени свой культурный код и код своего народа и измени его историю.

Сейчас мы зададимся резонным вопросом. Если в недалеком будущем Китай захватит мировую гегемонию в экономической сфере, а затем и военно-политической, придется ли нам, великороссам становиться китайцами, аналогично тому, как ныне нас принуждают быть европейцами?

Некоторые люди полагают, что придется.

К примеру, акад. Б. В. Раушенбах пишет: «Складывается впечатление, что наша (выделено мной. — К.П.) европейская цивилизация… сейчас загнила и совершенно уходит на дно, а поднимается и захлестнет нас, как говорили в старину, «желтая опасность»… У меня такое предчувствие, что мои внуки вряд ли будут жить так же, как жили мы, как представители некой расы великой культуры. Все это уйдет в прошлое, а дело будут делать — и хорошее дело! — желтые, хотя им абсолютно чужда «белая культура»^{678}.

Я же говорю вам, читатель — хватит! Мы, великороссы, не превратились в европейцев, как бы нас к тому не принуждали триста лет, не превратимся мы и в китайцев, даже если нас станут принуждать к тому новые культуртрегеры. Основанием нашего будущего является наше прошлое. У нас есть своя история и мы должны знать, кто мы такие.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1