Читаем Прах полностью

Сахалинская область, полуостров Деминск, берег Охотского моря, 17 сентября 2017 года, 1:42

Наталье тоже не спалось.

С того самого момента, как Илья Труднов покинул ее дом, старая женщина не находила себе места. Она то начинала ковыряться по своему убогому хозяйству, то льнула к окну, прислушиваясь к каждому звуку снаружи, то ковыляла в прихожую, печально глядя на сорванную с петель дверь, то присаживалась рядом с сыном, тщетно выискивая слова утешения…

Она поздно спохватилась, когда поняла, что у них заканчивается питьевая вода. Все, что осталось на дне ведра, она отдала Роме, когда он попросил пить.

«Утром схожу», – успокаивала старуха себя.

Между тем нога продолжала распухать и вскоре уже походила на онемелое бревно, причинявшее жуткую боль при любом неосторожном движении.

И спичек мало. Два коробка только осталось. Надо бы в поселок выбраться, но с такой ногой об этом даже и думать нельзя…

Она поднялась со своего продавленного матраса, посмотрела на часы. Зрение было уже не то, да и лунный свет, несмотря на очистившееся небо, не мог в достаточной степени проникнуть сквозь грязный полиэтилен.

– Ма… ма, – послышался в темноте шепот сына, и старуха встрепенулась.

– Ты тоже не спишь, родной? – прошептала она.

Взяв старый ящик, служивший ей табуреткой, Наталья с усилием поволокла его к сыну. Поставила рядом, села, устало вытянув костлявые ноги в грязных калошах. Затем вынула из кармана замусоленный коробок и, затаив дыхание, чиркнула спичкой. Обмакнула ярко-оранжевый лепесток пламени в огарок свечи, размазанный в крышке от банки, которая лежала на подоконнике.

– Каз… ку, – шепотом произнес Роман.

– Сказку? – машинально произнесла Наталья, глядя на часы. Почти два часа ночи. Ее старое сердце тревожно заколотилось.

«Боже мой… Я-то думала, еще около десяти! Значит, Илья должен уже все сделать!»

– Каз… ку, – настойчиво повторил Роман, нервно моргая.

– Да, сынок, – терпеливо сказала старуха. – Конечно, расскажу.

«Никуда этот прохвост не пошел, – неожиданно заговорил внутренний голос, и Наталье сделалось не по себе. – Он ведь не скрывал, что может обмануть тебя. Ты ждешь, как дура, а он попросту выкинул клетку, а сам двинулся к морю. Его уже и след простыл…»

– Нет, – прошептала старуха.

– Ма…ма?

Наталья выдавила улыбку.

– Все в порядке.

«Выгляни наружу, – продолжал скрипеть ненавистный голос. – Он наверняка даже не удосужился пронести клетку хоть с десяток метров… Посмотри, она наверняка валяется у подъезда… А шар уже подобрали собаки или склевали птицы…»

При мысли, что такое вполне возможно, Наталье стало настолько дурно, что у нее все поплыло перед глазами.

– Каз… ку! – захныкал Роман, и старуха нежно провела своими огрубевшими пальцами по волосам сына.

– Что же тебе рассказать?

Молодой человек засопел, словно предоставляя матери самой определиться с выбором.

Наталья посмотрела в окно, за пыльным целлофаном которого расплывчато мерцала холодная луна.

– Хочешь, я расскажу тебе, как все произошло с самого начала? – тихо спросила она. – Ну… с нами?

Роман с готовностью кивнул.

– Это случилось тридцать два года назад. Тогда Деминск был чудесным и красивым городом. В домах жили счастливые семьи, а не рыскали голодные крысы. По улицам ездили автомобили, в кинотеатрах показывали фильмы, дети ходили в сады, школьники – в школу, взрослые работали. Тебе тогда было шесть лет, твоей сестренке Аяне – тринадцать. Неподалеку отсюда располагался огромный парк аттракционов. Чего там только не было! Карусели, горки, качели, вышки для прыжков, крутящийся барабан, электрические машинки и многое другое! И конечно же, там было «чертово» колесо. Вообще-то правильно называть его колесом обозрения, но мне, если честно, ближе первое… Потому что именно с него все и началось.

Оно было громадным, и с верхней точки был виден не только Деминск, но и морские просторы.

Это произошло в субботу. Наш папа остался в гараже – он возился с машиной, которая сломалась накануне. Мы впятером пошли в парк – ты, я, Аяна, и мои родители, это ваши дедушка с бабушкой. Помнишь?

– Да, – не раздумывая, ответил Роман. Глядя в его стеклянные, постоянно моргающие глаза, Наталья с грустью отметила, что едва ли ее сын что-то помнит. Особенно если учесть, что вся жизнь его прошла в застенках этого дома… Более того, старуха не сомневалась, что спустя три минуты Рома вообще вряд ли вспомнит, о чем она вещала, и если завтра она снова начнет ему рассказывать ту же самую историю, он будет внимательно слушать мать с открытым ртом, как будто бы это происходило впервые.

«Ему просто нравится, когда с ним разговаривают», – подумала она, продолжив: