— Я знал, что в действиях этого мерзавца есть особый мотив, но он казался слишком невероятным, чтобы рассматривать его всерьез. В своих рассуждениях я был склонен считать подлеца то платным наемником, то политическим оппортунистом…

— Друг мой, о чем вы?

— Смотрите сами! — вскричал сыщик, держа письмо в одной руке, а конверт — в другой. — Он, конечно, пытался скрыть это, но нет сомнения, что почерк в обоих случаях тот же самый!

— Не хотите ли вы сказать, что человек, отслеживающий все наши шаги, натравивший на вас Тавистока, это и есть Джек Потрошитель собственной персоной?

— Немаркированная писчая бумага, идентичная пакету с почкой, — пробормотал мой друг. — Дата — через два дня после того, как я покинул Бейкер-стрит. Почтовый округ Е 1 — Уайтчепел, Спиталфилдз и Майл-Энд.

— И что все это значит?

В глазах моего друга появилось затравленное выражение, которого я никогда не видел прежде.

— А вот что: уайтчепелский убийца решил сделать меня виновным за свои преступления. И еще. Все мои действия — во всяком случае, до того, как я покинул Бейкер-стрит, — были ему известны; он читал их, как открытую книгу. Не очень приятно об этом думать, Уотсон, но я сильно опасаюсь, что злодей поставил себе целью уничтожить меня.

Я ошеломленно посмотрел на него:

— Искренне огорчен, что у меня нет для вас новостей получше.

— Мой дорогой друг, я бесконечно вам благодарен.

— И что же нам теперь делать?

— Пока ничего. Мне нужно подумать, — сказал Холмс, усевшись на матрас и подтянув колени к животу.

Я кивнул:

— В таком случае не буду вам мешать.

Холмс с подозрением взглянул на меня.

— Надеюсь, вы не собираетесь остаться?

— Как же я уйду? Я ведь помогаю вам в работе.

Мой друг вскочил с места.

— Об этом не может быть и речи! — закричал он. — И раньше это было чрезвычайно опасным делом, а теперь и вовсе превратилось в кошмар!

— Так оно и есть, — согласился я, закутываясь в шерстяное одеяло.

— Категорически запрещаю! Если меня здесь обнаружат, последствия этого для вас могут быть самые печальные.

— Тогда надо сделать все от нас зависящее, чтобы сохранить инкогнито.

Диктаторские замашки Холмса почти невозможно игнорировать, но никогда прежде я не был столь исполнен решимости стоять на своем.

— Уотсон, из всех людей, кого я знаю, вы менее всех годитесь на роль притворщика. Я в жизни не встречал человека, у которого душа была бы нараспашку в такой степени.

Я почувствовал, что краснею при этих словах, но тут же вспомнил: Холмс каждый день в одиночку сталкивается с угрозами, подобными той, что я встретил в темном проулке.

— Холмс, дайте мне слово джентльмена, что от меня не будет для вас никакой пользы здесь, в Уайтчепеле.

— Не в этом дело.

— Учитывая вашу репутацию человека с выдающимися умственными способностями, догадываюсь, что у вас уже есть своя версия событий.

Бросив на меня полный ехидства взгляд, Холмс смиренно улыбнулся.

— Ну что ж, если я не в состоянии вас разубедить, единственное, что остается, — поблагодарить.

— Это вам спасибо, что не выгнали.

Он прилег на свою убогую постель, закинув ноги на бочку для воды.

— Вам трудно будет привыкнуть к здешним неудобствам.

— Я прошел вторую афганскую войну и не боюсь никаких лишений.

Услышав это, мой друг снова сел, издав ликующий возглас.

— Вы, сами этого не зная, попали в точку. Афганская война… Хорошо сказано.

— Надеюсь, сумею быть вам полезным.

— Спокойной ночи, Уотсон, — сказал Холмс, уменьшая свет масляной лампы и набивая трубку крепким табаком. — Заранее извините, что не предложу вам побриться завтра утром. Вы будете выглядеть гораздо лучше небритым. И вот еще что, Уотсон… — начал он.

По тону его голоса я понял, что мой друг вновь обрел чувство юмора.

— Слушаю вас.

— Я не стал бы располагаться в ближайшем углу справа. Увы, он оставляет желать много лучшего в смысле прочности. Хороших вам снов.

Глава 25

Ночь костров

Пробудившись на следующее утро, я обнаружил, что Шерлок Холмс стоит рядом со мной, снимая с себя бушлат и красный шарф грубой вязки. Он швырнул в мой угол ворох поношенной одежды. Мой друг был сильно возбужден; по темным кругам под глазами я понял, что он не спал всю ночь.

— Который час?

— Около восьми.

— Вы куда-то ходили?

— Бродил по городу и взял на себя смелость сделать несколько покупок для вас.

— В самом деле? Вы ели?

— Выпил чашечку кофе. Надеюсь, Уотсон, вы не станете игнорировать необходимые меры предосторожности, к которым я прибегаю, выходя на прогулку в этом районе города. Буду вам очень признателен, если вы облачитесь в эту ветхую одежду и старое пальто. Уж не обессудьте, но мне пришлось порвать его в нескольких местах. Вы были одеты слишком нарядно, чтобы общаться с Джеком Эскоттом. Этот крепкий малый будет ждать вас внизу через десять минут. Мы пройдемся быстрым шагом до паба «Десять колоколов» и там немного выпьем.

В указанное время я встретился внизу с Холмсом в обличье моряка, которого мне следовало называть Джеком Эскоттом, и мы вышли на залитую серым утренним светом улицу.