Читаем Прах полностью

От холода и низкой концентрации кислорода у Риан кружилась голова. «Возможно, рыбы, споры и атмосфера проникли через одну и ту же щель?» – подумала она. Ей совсем не хотелось быть ястребом-перепелятником, который вынужден ловить этих рыб себе на ужин.

В конце концов крылья остановились перед люком, похожим на десятки других, которые остались позади. Жгучая боль в левой руке Риан немного стихла, превратившись в периодические острые вспышки, характерные для ушиба. Не отпуская плечо Персеваль, Риан схватила ее за подбородок и потрясла.

– Здесь?

На ресницах Персеваль засохли желтые корки. Она дрожала, и ее остро пахнущий пот пропитал одежду Риан насквозь. Симбионт Персеваль явно вел тяжелый бой с инфекцией.

– Открой его, – сказала она треснувшим, липким голосом. – Возможно, там неопасно.

Риан приложила ладонь к сенсорной панели, но люк – в отличие от предыдущих – не отозвался. Поэтому она отдраила его вручную, убедилась, что крылья Персеваль поддерживают ее, второй рукой открыла люк.

По крайней мере, она знала, что за дверью нет Врага. Избыточное давление вжало дверь в ее ладонь.

Громкий болезненный щелчок в ушах Риан заставил ее вскрикнуть.

Атмосфера, которая вылетела, окружая их, была теплой и влажной, она приятно пахла хлорофиллом и богато удобренным суглинком. Пели птицы; по внутренней поверхности люка тянулись лозы, на которых висели тяжелые грозди незрелого винограда, и жужжание насекомых нарушало то, что – как теперь поняла Риан – было гудящей, механической не-тишиной холодного коридора. За дверью была гравитация, и Риан, раскачавшись, бросила свое тело вперед, чтобы оказаться внутри и ощутить силу тяжести.

Корабельные рыбы прилетели не отсюда.

Риан закрутилась снова, используя крылья Персеваль в качестве турника. Набрав достаточное ускорение, она перелетела через порог и приземлилась босыми ногами на покрытую мхом почву. Выдавленная из земли вода залила пальцы на ногах Риан.

Она обхватила себя раненой рукой и шагнула вперед.

– Персеваль, – сказала она. – Ты нашла то, что искала.

Позади нее не раздалось ни звука. Риан повернулась; Персеваль все еще плавала среди угольно-черных очертаний паразитических крыльев. Ее глаза, прикрытые ресницами, были похожи на застекленные прорези.

– Крылья, – сказала Риан, чувствуя себя глупо, – пожалуйста, следуйте за мной.

Они двинулись вперед, гладко и грациозно, со скоростью и уверенностью гигантского паука. Последнее крыло провело по заросшему лозой люку, и Риан услышала глухой стук закрывающихся засовов.

Затем раздался шелест крыльев – не таких больших и жестких, как у Персеваль. Что-то белое, словно звездное сияние, размером больше петуха опустилось перед ней, отчаянно размахивая крыльями.

Эти крылья были длинными, чуть больше ноги Риан, и настолько прозрачными, что текущая внутри их кровь окрашивала их в голубой цвет. Когти животного напоминали рыболовные крючки, а на длинной шее сидела голова с гребнем, словно у какаду, и блестящим черным клювом – кривым и мощным. Но его глаза были крепко зажмурены, закрыты морщинистыми веками, похожими на кожу на шее старика. Тело существа было покрыто чешуей, по которой тянулись серебристо-голубые и белые узоры. Оно сидело на ветке, обвивая ее хвостом.

– Я Гэвин, – сказал василиск. – Добро пожаловать в этот рай, дочери Бенедика.

Риан не знала, что бы сделала Персеваль, но она могла себе это представить.

Она встала между василиском и сестрой. Ветка, на которую приземлился василиск, все еще раскачивалась, и он слегка развел крылья в стороны, чтобы сохранить равновесие. Он напомнил Риан раскачивавшегося на качелях попугая, которого она видела у какого-то паяца.

Она не знала, что будет делать, если василиск бросится на нее. Его пальцы и когти вместе были длиной с ее мизинец; его клюв выглядел так, что сможет с легкостью этот мизинец откусить. Когда василиск поворачивал голову из стороны в сторону, Риан была уверена, что он измеряет расстояние между ними, – и то, что его глаза были закрыты, не имело значения. Она присела, вытянула правую руку – левая по-прежнему двигалась с трудом – и пошарила в мокрой опавшей листве, пытаясь найти камень, ветку… хоть что-нибудь.

– Я вежливо тебя приветствую, – сказал василиск. – А ты стараешься найти камень. Вот, значит, как вы встречаете незнакомцев в Доме Власти? Мысль об уровне вашего гостеприимства меня пугает.

Самым странным был его клюв: он двигался, словно рот марионетки, – так, словно клюв и толстый черный язык могли издавать звуки человеческой речи…

Риан вспомнила попугая и закрыла рот, но не выпрямилась и не встала на колени. Добрые слова или нет – все равно; после того что произошло за последние часы, ей не очень хотелось доверять чужаку.

– Прошу прощения, – сказала она. Локтем, словно согнутым крылом птицы, она указала себе за спину, на Персеваль: – Вот как мы обращаемся с гостями во Власти. Не рекомендую тебе туда идти.

– Да уж. Но я – ваш проводник по раю, и, если ты пойдешь со мной, я выясню, что мы можем для вас сделать.

– А если я не пойду с тобой?