Мы с мамой добрались до 3С, и она запустила нас внутрь. Это заняло некоторое время, потому что на двери было три замка. Она говорила, что это цена, которую вы платите за роскошную жизнь. У нас была шестикомнатная квартира с видом на авеню. Мама называла наш дом Дворцом-на-парковой. У нас была уборщица, которая приходила два раза в неделю. У мамы в гараже на Второй авеню стоял «Рейнджровер», и иногда мы ездили к дяде Гарри в Спеонк. Благодаря Реджису Томасу и нескольким другим писателям (но в основном старому доброму Реджису) мы жили на широкую ногу. Это продолжалось недолго благодаря удручающему развитию событий, о котором я вам скоро расскажу. Оглядываясь назад, я иногда думаю, что моя жизнь похожа на роман Диккенса, только с нецензурщиной.

Мама бросила сумку с рукописью и портмоне на диван и села. Диван издал пердящий звук, что обычно вызывало у нас улыбку, но только не в этот день.

- Гребаный насрать, - сказала мама и подняла руку в жесте «Стоп». - Ты…

- Ничего не слышал, - сказал я.

- Хорошо. Мне нужен ошейник под напряжением, который будет бить меня током каждый раз, когда я при тебе ругаюсь, или нечто подобное. Это бы привело меня в чувство. - Она выпятила нижнюю губу и сдула челку. - Мне нужно прочесть еще двести страниц последней книги Реджиса.

- А как она называется? - спросил я, зная, что в названии обязательно будет Роанок. Так было всегда.

- «Призрачная Дева из Роанока», - сказала она. - Это одна из лучших его вещей, много сек... много поцелуев и объятий.

Я сморщил нос.

- Извини, малыш, но дамы обожают бьющиеся сердца и разгоряченные бедра. - Она посмотрела на сумку, в которой лежала рукопись «Призрачной Девы из Роанока», скрепленная шестью или восемью обычными резинками, одна всегда лопалась, после чего мама выдавала некоторые из ее лучших ругательств. Большинством из них я пользуюсь до сих пор. - Теперь мне кажется, что я не хочу ничего делать, кроме как выпить бокал вина. Может быть, целую бутылку. Мона Беркетт была настоящей занозой в заднице, возможно, ему даже будет лучше без нее, но сейчас он опустошен. Я молю Бога, чтобы у него были родственники, потому что мне не нравится идея быть Утешителем.

- Она тоже его любила, - сказал я.

Мама странно на меня посмотрела.

- Да? Ты так думаешь?

- Я это знаю. Она сказала что-то гадкое о моей индейке, но потом заплакала и поцеловала его в щеку.

- Тебе это показалось, Джеймс, - сказала она без особого энтузиазма. К тому времени она уже знала, что это не так, но взрослым трудно в это поверить, и я скажу вам почему. Когда в детстве они узнают, что Санта-Клаус - фальшивка, Златовласка - ненастоящая девочка, а Пасхальный Кролик - чушь собачья - всего три примера, я мог бы привести и больше, - у них возникает комплекс, и они перестают верить всему, чего не могут увидеть собственными глазами.

- Нет, не показалось. Она сказала, что я никогда не стану Рембрандтом. - Кто это?

- Художник, - ответила она и снова сдула челку. Я не знаю, почему она просто не подстрижет её или не уложит волосы как-то по-другому. Она могла это сделать, потому что и так была очень хорошенькой.

- Когда мы пойдем на ужин, не смей ничего говорить мистеру Беркетту о том, что, по-твоему, ты видел.

- Не буду, - сказал я, - но она была права. Моя индейка - отстой.

Мне было стыдно. Наверное, это было заметно, потому что она протянула руки.

- Иди сюда, малыш.

Я подошел и обнял ее.

- Твоя индейка просто прекрасна. Это самая красивая индейка, которую я когда-либо видела. Я поставлю рисунок на холодильник, и он останется там навсегда.

Я обнял ее так крепко, как только мог, и уткнулся лицом в плечо, чтобы почувствовать запах ее духов.

- Я люблю тебя, мама.

- Я тоже, и в тысячу раз больше, Джейми. А теперь иди, поиграй или посмотри телевизор. Мне нужно сделать несколько звонков, а потом я закажу еду из китайского ресторанчика.

- Ладно. - Я было направился в свою комнату, но остановился. - Она положила свои кольца на верхнюю полку шкафа в прихожей, за какими-то альбомами.

Мама уставилась на меня с открытым ртом.

- Зачем ей это делать?

- Я спросил ее, и она ответила, что не знает. Она сказала, что к тому времени ее мысли уже утонули в крови.

- О Боже, - прошептала мама и прижала руку к шее.

- Ты должна придумать, как сказать, когда мы придем к нему на ужин с китайской едой. Тогда он перестанет беспокоиться хотя бы об этом. Могу я заказать «Генерала Цо»[10]?

- Да, - сказала она. - А на гарнир коричневый рис, не белый.

- Хорошо, хорошо, - сказал я и пошел играть со своим «Лего». Я собирал робота.

3

Квартира Беркеттов была меньше нашей, но очень уютная. После ужина, когда мы ели печенье с предсказаниями (мое говорило: «Перо в руке лучше, чем птица в небе», что вообще не имеет смысла), мама спросила:

- Ты проверил шкафы, Марти? Я имею в виду, в поиске колец?

- Зачем ей было прятать кольца в шкаф? - Вполне разумный вопрос.

- Ну, если у нее случился инсульт, она могла уже ничего не соображать.