Читаем Позывные — «02» полностью

Вот какая была артистичная натура Вика… Может, и не совсем дура?

* * *

— Ну что? Пойдешь со мной? — спросил Санджар пса, и тот вильнул обрубком хвоста.

Пес бежал рядом, время от времени исчезая в кустах: что-то там вынюхивал — вел свой собачий поиск… Остались сзади ежевичные заросли и кучка золы над дохлой коровой, которую Санджар с ребятами вытащили здесь из речки три года назад, завалили сучьями и подожгли…

Горы, как бы сжимающие речку, расступились, и Санджар вышел в солнечную долину…

Здесь стояла пасека старого Умурзака…

Старик обрадовался Санджару: обнял и долго хлопал по плечу. Марлевая сетка была откинута за голову, — Умурзак-ака возился с ульями.

После вежливых приветствий, расспросов о здоровье, доме, семье старик недовольно глянул на спутника Санджара.

— Это плохая собака! — сказал он.

Санджар вопросительно посмотрел Умурзаку в глаза, затем перевел взгляд на пса.

— Он режет баранов… — продолжал старик. — Хозяин совсем его не кормит, вот он и бродит где попало… Это плохо. Хозяин почему-то считает, что собака должна сама добывать себе корм, он голодал, голодал и стал безобразничать… Его, рано или поздно, застрелят… Плохая собака…

— Кто-нибудь видел, как этот пес задирает барана? — спросил Санджар.

— Нет… Говорят, он делает это ночью… Загрызет барана, бросает его, как волк на спину, и уходит в горы… Там поест, остатки спрячет и возвращается как ни в чем ни бывало. Очень сильная собака! Ее имя Каплан…

— Почему же вы ее не застрелите?

— Не хочу портить отношения с хозяином. Он потребует доказательств, а у меня их нет… Пойдем чай пить, я как раз мед качаю… Пошел вон! — крикнул старик на пса.

Тот отскочил на безопасное расстояние и спокойно улегся под кусточком… Видимо, привык быть изгоем.

Санджар попивал душистый горный чай и слушал Умурзака.

— Какая сейчас охота? — сокрушался старик. — Разве это охота? Тридцать лет назад я в ста шагах отсюда взял барса… Еще ниже — медведя… А о кабанах говорить нечего… А сейчас?! Козлы и те ушли далеко в горы, а стадо сократилось в три раза…

— Почему? — спросил Санджар.

— Животноводы! — старик сплюнул. — Шайтан бы их побрал…

И в ответ на недоуменный взгляд Санджара пояснил:

— Зимой козлы опускаются вниз лизать соль. А где ее взять? Там, где стояли летом бараны. А бараны были больны чесоткой. Вот и козлы заразились… Его же не поймаешь, не помажешь чем-нибудь, это тебе не баран. Он же дикий. Вот и поумирали… А пока поголовье восстановится — несколько лет пройдет. Тем более, волков сейчас развелось много. То говорили: уничтожай волка! Уничтожали. Потом говорили: охраняй волка. Стали охранять. Теперь опять уничтожать. Жаль… Мне уже семьдесят лет…

— А вот учитель у вас останавливался… — осторожно начал Санджар. — Я бы хотел спросить…

— Знаю, сынок, знаю, неспроста вопросы задаешь… Не знаю, что он там сделал, только вот что я тебе скажу — он непонятный человек! Все разбогатеть хочет и быстрым способом… Все ищет…

— А что он искал?

— Мумие…

— Разве оно здесь есть?

Старик кивнул:

— Есть. Я даже знаю, на какой горе и в какой пещере. Это один день пути на ишаке. Здесь, на этом месте, где стоит пасека, жили до революции русские. То ли политические ссыльные, то ли староверы. У них был дом, скотина, пчелы… Когда пришел самый большой сель — все снесло, и они ушли отсюда. Глава их семьи сказал перед смертью сыну, а тот внуку, что в этих горах есть мумие и, наверное, точно, где именно, сказал… Так вот тот самый внук, майор, он служит в Чирчике, приезжал сюда искать. Днем он уходил в горы, а вечером мы пили водку, и он рассказывал, как здесь раньше было хорошо… Сколько зверя и птицы водилось… А потом он уехал…

— Так он нашел мумие?

— Говорил: нет. Но уж очень сумки увозил тяжелые. А я-то знаю, что здесь есть мумие и самое хорошее. А те, которые взрывают гору на Угаме и кипятят камни в молоке, — это не то… У них с примесью…

— Говорили ли вы об этом Акрамджану?

Умурзак покачал сухой головой:

— Нет… По нему видно, что для себя старается… Я и молчал об этом…

— Расскажите, пожалуйста, как вы расстались в последний раз?

— Слишком быстро… Он проводил ребятишек, посидел, попил чаю, как обычно, ушел в горы, но неожиданно вернулся, забрал свой рюкзак и ушел. Причем ушел в другую сторону.

— Как в другую?

— Ну… Не туда, а туда, — старик показал в противоположную от селения сторону. — Я вышел вслед за ним, чтобы спросить, что это он так рано. Вижу: он во-он по той горе уходит. Туда… — старик показал пальцем. — Он что, не вернулся в Хумсан?

— Вернулся и ночью ушел неизвестно куда.

Старик покачал опять головой:

— Непонятный человек.

— Я схожу, пожалуй, в ту сторону, — поднимаясь, сказал Санджар. — А к вечеру вернусь, и мы еще потолкуем… Хорошо?

— Только не задерживайся, сынок, я приготовлю шурпу!

Санджар свистнул Каплана, тот с радостью затанцевал лапами по земле, увидев его. Санджар полез по тропинке, по которой сутки назад ушел учитель.

* * *

Каплан уже не шастает по сторонам, а бежит стремительно вперед, как будто нацелен на что-то.

Вот он остановился на развилке тропинки и терпеливо ждет Санджара.