Читаем Пожарский полностью

Другие свидетельства показывают стремление Гонсевского все же нанести превентивный удар. Видимо, возымели действие слова Салтыкова, напевавшего иноземцам в самые уши о необходимости заранее сокрушить москвичей. Летописец сообщает: «Начну же рассказывать повесть сию, которая не только людей, но и бесчувственные камни и самые стихии заставляет плакать… Горе, горе! Увы, увы! Как в наши дни очи видели наши и умы слышали наши о таком разорении и о запустении царствующего града Москвы от безбожных латынян, от польских и от литовских людей, от своих злодеев, изменников и богоотступников Михаила Салтыкова с товарищами. Начнем же рассказывать. Было [это] в лето 6119 (1611), во святой Великий пост, во вторник начали выходить роты на Пожар и по площадям и сначала начали сечь в Китай-городе в рядах, потом пришли к князю Андрею Васильевичу Голицыну на двор и тут его убили. Потом, выйдя из Китая по Тверской улице, начали убивать…»[94] Уже после восстания гетман Жолкевский ознакомился с донесениями, исходившими от Гонсевского. По ним выходило примерно то же: поляки обнаружили, что доброхоты Ляпунова тайно приняли от него стрелецкие отряды и укрыли у себя на дворах. Бойцы Гонсевского бросились выискивать и убивать их, а заодно прикончили князя Голицына, находившегося под домашним арестом.[95]

А вот, наконец, данные, почерпнутые из третьей группы источников, показывают, что вожди восстания дали сигнал к бою, когда приготовления поляков стали серьезно угрожать успеху их дела.