Читаем Повести Невериона полностью

Тогда гнев богини против Эвим смягчился, и сказала она: «Ступайте, Эвим и Эйфх (а Эйфх на языке моего народа значит как «спутница Эвим», так и «позор Эвим»), ступайте бродить по земле, по лесам, и горам, и морям. Ступайте и стыдитесь своего прегрешения. Любите друг друга, и утешайте, и будьте одним племенем, и восхваляйте меня, как надлежит восхвалять – как единство и как множество. Но знайте, что восхвалять солнце как чистейшую суть творения – и как единство, и как множество, – значит восхвалять холодную золу за огонь, что согревает зимою, ибо так относится солнце к семени во чреве богини. Знайте также, что восхвалять звезды как чистейшую суть творения – и как единство, и как множество, – значит восхвалять сухие семечки и косточки осенью за сладость и пользу летних плодов, ибо так относятся звезды к семени во чреве богини. Знайте, что творение больше всего этого. Восхваляйте солнце на воде летом и холодный иней зимой и разницу между ними, и творение будет восхвалено, ибо хвалить его можно только через различия. Восхваляйте твердый камень и мягкий плод, и творение будет восхвалено, ибо хвалить его можно только таким путем».

И Эвим, кающаяся и умудренная, отправилась в странствие, чтобы поклоняться богине и восхвалять творения ее, как ей было велено. И Эйфх, кающийся и умудренный, отправился с ней, чтобы помогать ей в поклонении и восхвалении. И они любили друг друга, и утешали, и сделались одним племенем. И дочери Эвим и Эйфха вновь зажили счастливо, и восхваляли они творения богини во всем их многообразии. Так рассказывают у нас о сотворении мира.

Один матрос снял с жаровни две рыбы, другой положил еще две.

– Вот, язычница, – со смехом сказала Вран, – я рассказала тебе, как богиня создала этот мир, и женщин, и мужчин.

– Да, это хорошая сказка, – сказала Норема.

У Бейла, когда он слушал об избиении Эйфх, свело весь низ живота, и это не прошло до сих пор.

– Но помяни мое слово, женщина, – продолжала Вран, – мужчины этой странной и ужасной земли попытаются исказить в этой сказке всё, будь то имя Эйфх, яблоко Эвим или излюбленные создания. Они исказят ее и используют в своих целях, как Эйфх использовала некогда змею и орлицу. Мужчины ведь везде одинаковы, и в твоей земле и в моей, какими бы разными ни были наши обычаи. – Вран поглядела по сторонам. – Что скажете вы, красавцы и не слишком красивые? Слышали ли вы то, что хотели услышать? Дайте-ка мне рыбки – все мы дочери Эвим и Эйфха, разве нет?

Один матрос засмеялся, за ним другой – Бейлу их смех показался слегка принужденным. Вран, Норема и Бейл получили по рыбине, и кто-то начал рассказывать другую историю.

– Вот так сказка, – сказал Бейл, стоя рядом с Норемой и выбирая кости из своей рыбы. – Мне от нее как-то не по себе.

– Ужасная история, – прошептала Норема, повернувшись к нему. – Просто мурашки по коже. – Ее лицо, освещенное сбоку фонарем, вдруг показалось ему безобразным.

В этот миг Бейл с удивлением понял, что беспокойство у него чисто умственное: и сведенные мускулы, и страх морской болезни, мучивший его с самого отплытия, прошли будто по волшебству – уж не сказка ли его исцелила? Стало холодать, но голых матросов это ничуть не трогало. А Норема, которую будто бы так ужаснула эта история, говорила больше с другой женщиной, чем с ним, Бейлом.

– Но что думают об этом ваши мужчины? – спросила она. – Богиня вместо бога и мужчины, сделанные из женщин – это должно больно их задевать.

– В этой сказке нет мужчин, кроме Эйфха, – сказала Вран. – И потом, это всего лишь сказка – по мне, она всем хороша. Она объясняет мужчинам, отчего они такие слабые и невежественные, вместо того чтобы ставить перед ними невыполнимые задачи, как принято в этой странной и ужасной земле, и вселять в них чувство вины из-за того, что они не могут их выполнить. Поверь мне, наши мужчины куда более довольны своими сказками, чем ваши своими. Мы живем так, как предначертала богиня, но я не могу понять, какие потрясения в общественной или хозяйственной жизни определили пути вашей странной и нелепой земли.

– Мне не верится, что ваши мужчины счастливей наших, – сказала Норема.

– Однако это правда. История Эйфха для них очень полезна и утешительна. Она указывает им место в обществе и объясняет, почему они его занимают. Врачует раны, нанесенные им богиней.

Бейл, некстати вспомнивший чудом прошедшую морскую болезнь, не стал слушать дальше и отошел к матросам. Их замечания и шутки относительно странной космогонии Вран не предназначались как раз для женщин. Часам к восьми вечера, когда все притомились, Вран неслышно подошла к нему сзади и прошептала, положив руку ему на плечо: