Читаем Повести полностью

— Вы знаете, Николай Петрович, — кладя руку на сердце, искренне признавался Климов во время очередного разговора с Лининым отцом, — чем я больше читаю Новый завет, тем больше прихожу в недоумение… Возьмем, например, Нагорную проповедь. Важнейшая проповедь Христа. Можно сказать — свод этических норм христианства. И вот об этой–то важнейшей проповеди сказано лишь в евангелиях от Матфея и от Луки. Ни у Марка, ни у Иоанна о ней ни слова. Так мне и непонятно, была ли эта сцена в действительности или не была?.. Далее. В евангелиях от Матфея и от Луки написано о благовещении, о чудесах при появлении на свет младенца Иисуса, о трех волхвах, об избиении младенцев царем Иродом, о бегстве святого семейства в Египет и о возвращении в Назарет. Марк же ничегошеньки об этих событиях не пишет. Стало быть, когда Марк писал свое евангелие, этой легенды еще не было, ее сочинили гораздо позже. И уже Матфей и Лука записали ее, им она уже была известна. И еще пример. Все евангелисты обходят молчанием детские, юные и зрелые годы Иисуса, а пишут об одном только годе его миссионерской деятельности, которая, как известно, заканчивается распятием на кресте. И вдруг у Луки рассказ о том, как Иисус, будучи двенадцатилетним отроком, ускользнул от родителей, встретил в храме ученых мужей и поразил их своими знаниями и умом. Значит, другие евангелисты об этом не знали?.. А вот пример еще похлеще. В Евангелии от Марка деве Марии явился ангел и предсказал ей рождение сына божьего и преемника престола Давидова. А по Матфею ангел явился не Марии, а Иосифу, ее мужу. Явился и сказал, что Мария родит сына, который избавит свой народ от греха. Ангел же приказал Иосифу уйти в Египет с матерью и младенцем. Так кому же все–таки явился ангел? Марии или Иосифу? И еще. По Матфею, святое семейство уходит в Египет и возвращается оттуда в Назарет только после того, как узнает о смерти Ирода. В Евангелии же от Луки утверждается, что Мария, Иосиф и божественный младенец возвратились из Иерусалима в Назарет после посещения ими Иерусалимского храма. И ни слова о бегстве в Египет… Так было «святое семейство» в Египте или нет?

Обрушивая все эти недоразумения одно за другим на голову папаши Зимы, Климов видел, как папаша все более и более мрачнеет, как растет натянутость Лины, как она начинает беспокойно хрустеть пальцами. И чувствовал Климов, что уж эти–то явные противоречия и нелепости Нового завета хозяину не опровергнуть ни за что. И потому, напрягая память и обдумывая каждую фразу, каждое слово, Климов, как это бывало на занятиях перед студентами, не заикался, не лез за словом в карман, а методически долбил и долбил в одну точку, загоняя папашу в угол.