Читаем Повести полностью

Он держал курс на островок, где росли две низкие, исковерканные сыростью сосенки. Комендант не спускал с них глаз, ловя в просвет между кривыми стволами дальнюю сухую березу, потому что и вправо и влево брода уже не было.

- Товарищ старшина!..

А, леший!.. Комендант покрепче вогнал шест, с трудом повернулся: так и есть, растянулись, стали.

- Не стоять! Не стоять, засосет!..

- Товарищ старшина, сапог с ноги снялся!..

Четвертак с самого хвоста кричит. Торчит, как кочка, и юбки не видно. Осянина подобралась, подхватила ее. Тыкают шестом в трясину: сапог, что ли, нащупывают?

- Нашли?

- Нет!..

Комелькова слегу перекинула, качнулась вбок. Хорошо, он заметил вовремя. Заорал, аж жилы на лбу вздулись:

- Куда?!. Стоять!..

- Я помочь…

- Стоять!.. Нет назад пути!..

Господи, совсем он с ними запутался: то не стоять, то стоять. Как бы не испугались, в панику не ударились. Паника в трясине - смерть.

- Спокойно, спокойно только! До островка пустяк остался. там передохнем. Нашли сапог?

- Нет!.. Вниз тянет, товарищ старшина!

- Идти надо! Тут зыбко, долго не простоим…

- А сапог как же?

- Да разве найдешь его теперь? Вперед!.. Вперед, за мной!.. - повернулся, пошел не оглядываясь. - След в след. Не отставать!..

Это он нарочно кричал, чтоб бодрость появилась. У бойцов от команды бодрость появляется, это он по себе знал. Точно.

Добрели наконец. Он особо за последние метры боялся: там поглубже. Ног уже не вытянешь, телом дрыгву эту проклятую раздвигать приходится. Тут и силы нужны и сноровка. Но обошлось.

У островка, где уже стоять можно было, Васков задержался. Пропустил мимо всю команду свою, помог на твердую землю выбраться.

- Не спешите только. Спокойно. Здесь передохнем.

Девушки выходили на остров, валились на жухлую прошлогоднюю траву. Мокрые, облепленные грязью, задыхающиеся. Четвертак не только сапог, а и портянку болоту подарила: вышла в одном чулке. В дырку большой палец торчит, синий от холода.

- Ну что, товарищи бойцы, умаялись?

Промолчали бойцы. Только Лиза поддакнула:

- Умаялись…

- Ну, отдыхайте покуда. Дальше легче будет: до сухой березы добредем - и шабаш.

- Нам бы помыться, - сказала Рита.

- На той стороне протока чистая, песчаный берег. Хоть купайтесь. Ну, а сушиться, конечно, на ходу придется. Четвертак вздохнула, спросила несмело:

- А мне как же без сапога?

- А тебе чуню сообразим, - улыбнулся Федот Евграфыч. - Только уж за болотом, не здесь. Потерпишь?

- Потерплю.

- Растрепа ты, Галка, - сердито сказала Комелькова. - Надо было пальцы вверх загибать, когда ногу вытаскиваешь.

- Я загибала, а он все равно слез.

- Холодно, девочки.

- Я мокрая до самых-самых…

- Думаешь, я сухая? Я раз оступилась, да как сяду!..

Смеются. Значит, ничего, отходят. Хоть и женский пол, а молодые, силенка какая-никакая, а имеется. Только бы не расхворались: вода - лед…

Федот Евграфыч еще раз затянулся, кинул в болото окурок, встал. Сказал бодро:

- А ну, разбирай слеги, товарищи бойцы. И за мной прежним порядком. Мыться-греться там будем, на бережку.

И шарахнул с корня прямо в бурое месиво.

Этот последний бродок тоже был не приведи господь. Жижа, что овсяный кисель: и ногу не держит, и поплыть не дает. Пока ее распихаешь, чтоб вперед продвинуться, семь потов сойдет.

- Как, товарищи?

Это он для поднятия духа крикнул, не оглядываясь.

- Пиявки тут есть? - задыхаясь, спросила Гурвич. Она следом за ним шла, уже по проломленному: ей полегче было.

- Нету тут никого. Мертвое место, погибельное.

Слева вспучился пузырь. Лопнул, и разом гулко вздохнуло болото. Кто-то сзади ойкнул испуганно, и Васков пояснил:

- Газ болотный выходит, не бойтесь. Потревожили мы его… - Подумал маленько, добавил: - Старики бают, что аккурат в таких местах хозяин живет, лешак, значит. Сказки, понятное дело…

Молчит его "гвардия". Пыхтит, ойкает, задыхается. Но лезут. Упрямо лезут, зло.

Полегче стало: кисель пожиже, дно попрочнее, даже кочки кой-где появились. Старшина нарочно хода не убыстрял, и отряд подтянулся: в затылок шли. К березе почти разом выбрались; дальше лесок начинался, кочки да мшаник. Это уж совсем пустяком выглядело, тем более что и почва все повышалась и в конце незаметно переходила в сухой беломошный бор. Тут они загалдели разом, обрадовались и слеги побросали. Однако Федот Евграфыч слеги велел поднять и все к одной приметной сосне прислонить:

- Может, кому сгодится.

А отдыхать не дал ни минуты. Даже босую Галю Четвертак не пожалел:

- Чуть, товарищи красноармейцы, осталось, поднатужьтесь. У протоки отдохнем.

Влезли на взгорбок - сквозь сосенки протока открылась. Чистая, как слеза, в золотых песчаных берегах.

- Ура!.. - закричала рыжая Женька. - Пляж, девочки! Девушки заорали что-то веселое, кинулись к реке по откосу, на ходу сбрасывая с себя скатки, вещмешки…

- Отставить!.. - гаркнул комендант. - Смирно!..

Враз замерли. Смотрят удивленно, даже обиженно.