Читаем Повести полностью

— Как бросил? — не поверил Слава.

— Я уже год в секцию не хожу. Так вышло. Сперва тренер на меня обиделся, когда узнал, что я цирк больше люблю. А потом, когда Руслан уехал, ребята артистом дразнить стали.

Я теперь каратэ занимаюсь. Меня один парень из пионерлагеря устроил. Он может кулаком три кирпича разбить. Я скоро уже на желтый пояс буду сдавать…

— Желтый пояс? — переспросил Слава.

— Да, это все равно что разряд в акробатике, нужно знать приемы, пятьдесят раз отжаться на кулаках и двенадцать раз подтянуться… После желтого идет красный пояс, синий, коричневый и черный! Потом начинаются даны… В Японии один человек имеет десятый дан, он может тигра побороть…

— А ты кого же лупить собрался? — улыбнулся Слава.

— Каратист первый в драку не лезет. Каратэ — для самозащиты.

— От кого?

— Мало ли кто полезет…

— Целый год, целый год, — задумчиво проговорил Слава. — Ну хоть сальто ты сейчас сделать можешь?..

— Не знаю, — вздохнув, признался Андрей. — Почему вы мне не написали, я бы секцию не бросил.

Слава ничего не сказал. Мог ли он написать раньше? Вся зима и весна пролетели в бесконечных хождениях по коридорам главка, по тем самым кабинетам, по которым перед этим прошуршала бумага, два листка папиросной бумаги с жирным штампом «входящий № 457», — письмо руководителя номера «Икарийские игры» Пал Палыча Зайцева, проще — телега, но составленная умно, тонко: «нашедший признание у зрителей номер, плод многолетних усилий по разработке новых оригинальных трюков… оказался на грани развала в результате…»

На непосвященного вся эта писанина действовала безотказно. Только немногим было известно, что номер остался почти таким, каким Зайцев лет десять назад принял его у своего предшественника, ушедшего на пенсию артиста Чинкова. Что никаких оригинальных трюков Зайцев не искал и вводить не хотел… ссылаясь на то, что в главке этого все равно не оценят, ставку не прибавят, выполни ты хоть стойку на ушах — нет денег. Ему было непонятно, что кому-то может быть дорог номер, его сложность, зрелищность, безотносительно к зарплате… Его не смущало, что зрители могли понять, что им подсовывают халтуру, «дневной» облегченный вариант, который Зайцев постепенно перенес и на вечернее представление; все, что осталось в номере, — это два-три сложных трюка, которые другие группы делали «с колес» в комбинациях, не заостряя на них внимание зрителей.

А настоящая работа шла один-два раза в году — перед комиссиями, оттого показывать ее становилось день ото дня труднее. Но акты выходят один распрекраснее другого, их писали люди, а с людьми Зайцев умел находить общий язык.

Что же оставалось в этой ситуации ему? Спокойно сидеть за спиной Зайцева, ждать, пока он уйдет на пенсию? бороться за номер вопреки желанию руководителя? усложнять его за счет сольных трюков, не имея возможности сделать номер, который бы врезался в память цирка, как «Прометей» Волжанских?

— Не мог я, Андрюша, написать, пока мне номер не разрешили. Сам висел между небом и землей. Если бы мне Захарыч, друг отца, не помог — не видеть мне номера как своих ушей…

Они вышли на улицу… Васюта, скрываясь за спинами прохожих, шел следом. Андрей показал ему кулак…

Завтра Васюта мог разболтать в классе про встречу с циркачом, которая, конечно же, кончится ничем. Эх, если бы он мог знать, хотя бы месяц назад, что Слава приедет опять!..

— Твоя тетя в зале по-прежнему работает? — Слава нарушил унылое, безысходное молчание.

Андрей кивнул.

— Тогда поедем-ка в зал… Посмотрим, на что ты еще способен… Ну и сюрпризик ты мне приготовил.

Они сели на «тройку», прикатили в зал. Андрей, жадно озираясь по сторонам, прошел по коридору к раздевалке. Тут висела стенная газета «Икар», которую в секции начали выпускать уже после него. В газете шла речь о соревнованиях на первенство города, которые должны были начаться через неделю…

Не было сказано там только одного: кто же заменил теперь в секции Руслана, кто теперь ходил в лидерах?

— Ну где же твоя тетя?

— Она, наверное, на втором этаже, — оторвавшись от газеты, Андрей повел Славу вверх по лестнице, которая скрипела так же, как год назад, когда они поднимались сюда за дорожкой…

— Ну, наконец-то, — завидев Андрея, всплеснула руками тетя Зина. — Виктор Петрович сколько раз про тебя спрашивал, все горевал, что ты ушел. Только сегодня-то занятий нет…

— Я не в секцию, я просто так, попрыгать, очень надо, — объяснил Андрей.

— Сейчас там борцы, придется вам обождать, — растерянно сказала тетя Зина, вглядываясь в Славино лицо, видно пытаясь понять, кто он такой, что за пожар вдруг привел Андрея на батут…

— Это Слава, из цирка, — помните, он у вас дорожку брал?

— Ах, как же, помню, помню, — обрадовалась тетя Зина. — Вы что же, за Андрюшей приехали?..

Слава тоже улыбнулся, хотел что-то сказать, но Андрей заговорил первым:

— Да нет, мы просто так, только маме не говорите…