— Ну, раз вы так считаете, мне в номере делать нечего, — сказал Слава и, сердито тряхнув головой, пошел в боковой проход.

— А вам что здесь нужно? — неожиданно взглянув в сторону форганга, воскликнул инспектор. — А ну-ка марш отсюда…

Андрей, схватив Руслана за руку, бросился к выходу, опасаясь, что инспектор пустится в погоню, учинит вместе с Пал Палычем допрос, как и почему они оказались утром в цирке, вместо того чтобы находиться в школе…

Репетиции в этот день не было. На следующий день тоже. Ребята пришли как обычно к четырем, но гардеробная снова была закрытой.

Пал Палыч появился только на третий день и, как ни в чем не бывало, сказал:

— Быстренько раздевайтесь и на манеж, я только зайду к директору.

Андрей вяло разделся, надел форму, чешки. Он никак не мог понять, куда же делся Слава. Неужели ему никогда больше не разрешат выступать? Эта мысль казалась страшной и невозможной, не давала готовиться к репетиции, тревожила, жгла… А Руслан Славиного отсутствия вроде и не замечал, весело посвистывая, вприпрыжку убежал на манеж…

После разминки Пал Палыч заставил ребят прыгать на одной ноге вверх по проходу. Раньше Андрей это упражнение любил, потому что ему почти всегда удавалось тут на ряд, на два опередить Руслана, но сегодня он запрыгал без всякой охоты, часто останавливаясь, будто для передышки, а на самом деле, чтобы оглянуться назад — не идет ли Слава. Добравшись так до двадцатого ряда, Андрей выдохся — присел на кресло.

— Не сиди, не сиди, спускайся вниз, походи по манежу, — спокойно, не возвысив голоса, сказал Зайцев.

Андрей взглянул на Руслана, который с остановками, но все еще прыгал, карабкаясь вверх, словно мечтал допрыгать до последнего ряда, где кресла амфитеатра сливались с куполом.

— Попрыгай на месте, — сказал Зайцев, вдруг ласково погладив Андрея по голове. — Ты не заболел? Что-то сегодня совсем вялый…

— Пал Палыч! А Славе что-нибудь будет? — тронутый лаской руководителя, спросил Андрей.

— Комиссия разберется. Вас это не касается — занимайтесь как прежде… Попрыгай, не прохлаждайся…

Андрей запрыгал вдоль барьера, Руслан, гордый победой, уже спускался вниз, Пал Палыч тоже погладил его по макушке… Руководитель сегодня почему-то был настроен благодушно, вроде ни капельки не переживал за Леню, который лежал теперь в больнице, за Славу, будто забыл, как на репетиции настаивал на том, чтобы двойное сальто обязательно включить в номер.

Репетиция уже подходила к концу, когда Зайцев послал Руслана в гардеробную за бутылкой минеральной воды. Вернувшись, Руслан шепнул на ухо Андрею:

— Мы теперь одни будем с Пал Палычем, а потом он другого «нижнего» найдет.

— А как же Слава?

— Он уезжает…

— Как уезжает? Когда?

— Он сейчас в гостинице вещи собирает, мне Игорь сказал…

Не дослушав, Андрей пулей вылетел с манежа. Гостиница находилась напротив цирка, попасть в нее можно было только через улицу, но Андрей, не заглядывая в раздевалку, проскочил прямо к выходу.

— Мальчик, ты куда раздетый? — выскочив на крыльцо, закричала вахтерша.

Но Андрей уже мчался по тротуару. Прохожие, зябко кутаясь в плащи, провожали его недоуменными взглядами. Слава, оставив чемодан, сдавал дежурной ключи.

— Ты что, уезжаешь? — выпалил Андрей, от волнения назвав Куприянова на «ты».

— Да, так уж сложилось, еду в Москву, проситься в другой номер.

— А как же я? — растерянно спросил Андрей.

— Работай с Пал Палычем, только поскорее документы оформляй…

— Значит, мы больше не встретимся?

— Поживем — увидим, — Слава печально улыбнулся, и Андрею показалось, что ему тоже не хочется расставаться.

— Дай-ка мне твой адрес, — вдруг попросил Слава, когда они подошли к дверям.

Андрей взял карандаш и дрожащей рукой коряво и некрасиво записал в Славину записную книжку свой адрес.

— Ну, бывай, смотри не простудись, — Слава подхватил чемодан и пошел к стоянке такси.

Андрей, обхватив плечи руками, поплелся в цирк. Пал Палыч с Русланом уже возвращались с манежа в гардеробную.

— Ты где болтался? — спросил руководитель.

— В гостинице, я Славу провожал, — уныло, вовсе не думая о том, будут его теперь ругать или нет, признался Андрей.

— Еще раз уйдешь без спросу с манежа — выгоню. — Зайцев вдруг взглянул холодно, почти враждебно.

Андрей понял: руководитель зол на него вовсе не за отлучку, а за то, что он осмелился проводить Славу.

13

На следующий день, войдя в гардеробную, Андрей сразу заметил перемены. Костюмов на вешалке не оказалось. Пустой черный ящик с надписью «Зайцевы», который раньше пылился на боку возле двери, теперь переместился к окну и был наполовину заполнен.

Андрей в недоумении опустился на скамью, вытащил из сумки форму и вдруг обнаружил, что чешек на полу под вешалкой уже нет, а вместе с ними и деревянных колодок, которые надевают артисты, чтобы не испачкать тапочки по пути на манеж. Зато на подоконнике валялся старенький, но еще красивый костюм — зеленая рубашка, расшитая серебряной нитью, шорты, совсем маленькие, на мальчишку.

— Это для репетиций, — объяснил Руслан. — Они раньше в таких костюмах выступали.