После тренировки Андрей долго ждал Руслана у зала. Он надеялся, что тот расскажет, что же было сегодня в цирке. Устроили ему там экзамен или взяли просто так… В том, что он приглянулся, подошел циркачам, сомнений не оставалось. Случись иначе, Руслан никогда бы не решился ворваться на тренировку вот так: королем, хлопнув дверью, не стал бы грубить тренеру, с такой легкостью выбрасывая из своей жизни батут.

Андрею вдруг захотелось подойти к цирку — он стоял совсем рядом на площади у моста через канал. Последний раз Андрей ходил в цирк давным-давно, запомнил праздничный красный бархат, щедро покрывавший кресла и барьеры; огромные зеркала в фойе и тяжелые портьеры, делавшие цирк похожим на дворец; яркие, как солнце, прожекторы; уносящийся во мрак купол, а в антракте — буфет с пирожными, тающими во рту… И вот теперь Руслану удалось стать частицей этого чуда, затратив не больше усилий, чем требуется для того, чтобы вытащить в лотерее счастливый билет.

Цирк был все ближе и ближе, снаружи он ничем не отличался от обыкновенного театра, купол его был не так уж грандиозен и высок, и оставалось загадкой, отчего изнутри он кажется необъятным, словно небесный свод. Вдоль канала тянулись служебные постройки, где-то там, в глубине, разместились слоны, гордые львы, которые скалили зубы с афиши.

Маленькое окошечко кассы было плотно закрыто, над ним висел аншлаг: «На сегодня все билеты проданы». Андрей снова вышел на улицу. Собирался дождь. Низкое серое небо прижимало дома к земле, делало их безликими и невзрачными, и только цирк оставался значительным.

Повернув к остановке, Андрей увидел рекламный щит и замер. Под стеклом висела цветная фотография, которую он сразу выделил среди других. На манеже, в шикарном, расшитом серебром костюме, изящно отведя руку для приветствия, стоял Слава. Рядом с ним были мальчишки точно в таких же костюмах и мужчина, совсем лысый, как бильярдный шар. Ниже шла надпись: «Икарийские игры» под руководством П. П. Зайцева».

5

Утром Андрей вышел из дома в восемь. Над головой стояло голубое небо, в лужах лежали спокойные белые облака. У газетного киоска бурлила нетерпеливая утренняя очередь за «Правдой», рядом хлопала дверь подъезда, из которого четверть девятого должен был появиться Руслан. Вечером Андрей звонил ему трижды, но от матери Руслана узнал, что он остался в цирке смотреть представление.

Андрей постоял на площади, уныло поглядывая то на дверь, то на висящие на столбе часы. Руслан все не появлялся.

Оказалось, он уже в школе, сидит на учительском столе, хвастаясь девчонкам, что может бесплатно провести в цирк.

Андрей бросил сумку на парту, открыл учебник, попытался прочесть страничку, но глаза ездили по строчкам, не улавливая смысла. Возле учительского стола уже кипел спор, кого возьмут в цирк в первую очередь. На это претендовали Наташка Ким, еще три девчонки, а из ребят Васюта… Андрей хотел было подать голос, но промолчал. Он надеялся, что Руслан вспомнит про него сам. Но Руслан, разбив желающих попасть в цирк на три группы, даже не посмотрел в его сторону.

— А меня возьмешь? — переборов обиду, спросил Андрей, когда прозвенел звонок и Руслан сел рядом с ним за парту.

— Тебя?! — озадаченно переспросил Руслан. — Надо ж было сразу сказать… А теперь я с Васютой сговорился. Он мне японский фломастер обещал.

Андрей уткнулся в учебник. В другие времена Руслан не променял бы друга на паршивый японский фломастер, годный лишь для того, чтобы рисовать чертиков в тетради.

После уроков Андрей спрятался в раздевалке малышей.

Руслан стоял в толпе ребят, объясняя всем, кого позвал на представление, как добраться до цирка. Схватив куртку, Андрей проскочил к выходу, ему не хотелось ни с кем говорить, никого видеть. С каждой минутой своей внезапно вспыхнувшей славы Руслан нравился ему все меньше и меньше. А девчонки, да и ребята, не отступали от него ни на шаг, ловили на лету каждое его слово, завистливо засматривали в глаза, будто, случайно попав в цирк, он уже превратился в светило арены.

Мимо плыли троллейбусы, звенели, поворачивая на перекрестке, трамваи. В витрине овощного магазина алели в ящиках красные помидоры. Андрей медленно брел по тротуару тем самым путем, каким они возвращались обычно из школы с Русланом. Теперь все это казалось навсегда канувшим в прошлое…

Дома уже кипела уборка. Четверг — второй мамин выходной, нравился Андрею больше всех других дней недели. В воскресенье Валерка почти не выходил из комнаты, смотрел телевизор или гонял свой раздраконенный, без верхней крышки, свистящий, хрипящий и завывающий, как испорченный вентилятор, магнитофон. И только вечером, если не передавали хоккей, исчезал куда-то с дружками. По четвергам, наоборот, он упорно не показывался, вечно что-нибудь придумывал: то собрание, то баскетбол, лишь бы не убирать комнату. Без него жизнь текла легче, улыбка матери, отдохнувшей после бесконечной недели, дарилась только Андрею, была теплее, разговоры затевались откровеннее, можно было не страшиться насмешек, рассказать про секцию, про батут.