Читаем Повесть о печальном лемуре полностью

Остроумная мысль: весь этот нынешний так называемый кризис веры — однополые браки, полупустые церкви, женщины-священники, полупустые монастыри, терпимость к другим религиям — это ж и есть истинное проявление христианства, каким его понимал и проповедовал Иисус. Просто понадобилось две тысячи лет, чтобы такая терпимость — а в Евангелиях именно о ней речь — стала возможной. Все прошлые подвиги церковников к истинной вере отношения не имели; крестовые походы, инквизиция, обращение язычников, подавление иных вероучений — позорные страницы христианской истории. Да и весь водевиль с ритуалами — тоже. Даже апостолы этого не понимали — что с них, замкнутых в мировоззрении своего времени, взять. Были, конечно, исключения. Скажем, святой Элред еще в двенадцатом веке отличался терпимостью и даже, как писал его современник, особой мягкостью. Проявлял он нежность и к друзьям мужского пола, сам вспоминал, что еще в школе был очарован своими соучениками. Нет ничего милее и слаще, писал Элред, нежели любить и быть любимым. Редчайший случай для средневекового пастыря. А вот наблюдаемое сейчас пренебрежение ритуалами и догматикой, отказ от маскарадной символики — это и есть следование учению Христа, принятие благой вести в ее полноте. Так что современные европейцы (то бишь христиане) внешне на верующих и непохожи. Зато когда еще в прошлом была так повсеместно распространена благотворительность, врачи без границ, волонтеры, кочующие по всему миру, усыновление увечных детей, неприятие насилия и пыток, щадящее отношение к животным, помощь — в ущерб себе — миллионам эмигрантов из нищих и воюющих стран — и все это без надежды на воздаяние после смерти, да они вообще часто считают себя неверующими. Вот, как думает этот Ваттимо, в чем евангельский дух живет, причем на деле, а не как раньше, упоминаемый лишь в проповедях; дескать, возлюби ближнего как самого себя и живи, следуя этой любви. А храмы, златотканые ризы, распевы, иконы — они свое отыграли на сцене истории, их место в музеях и учебниках, они — лишь оболочка, сквозь которую теперь прорвалась суть Евангелия, любовь, сострадание, милосердие. Потому современный человек, проникнутый духом изначального учения Христа, из традиционной религии уходит, она ему не нужна, она ему мешает — молитвы, посты, крестные знамения, поклоны, паломничества, целование досок, поклонение истлевшим костям, крестный ход все чаще кажутся смешными, а то и раздражают. Не на это надо тратить время и душевые силы. А на что? Высокое понимание евангельского духа подсказывает: иди в хоспис, иди в больницу, помоги бездомному, сироте, бедняку, обиженному, заплутавшему в современном сложном мире, опустившемуся, да просто соседу, пожертвуй на устройство больницы, или школы, или приюта, а не на очередной храм. Потому-то получается, что происходящее в России так называемое религиозное возрождение — это путь назад, в мракобесие и злобу к иным, непохожим. И тут Ваттимо нашел славный образ: свет Евангелия оказался невыносимым для России, и она укрывается от него в церковном мраке. Вот так.