Читаем Поверженные барьеры полностью

Она была довольна, что уколола его, что первый раз одержала над ним верх, но не знала, что, когда они вышли, Норман опустился в кресло и закрыл лицо руками. Он долго сидел, не двигаясь. Наконец, с глубоким вздохом, который шел, казалось, из глубин его сердца, он пошел к письменному столу и сел, глядя на груду писем и бумаг. Затем он взял себя в руки и, как бы сбросив с себя невыносимую тяжесть, начал работать. Прошел почти час, он еще работал, когда возле него зазвонил телефон.

Он взял трубку и несколько минут слушал в молчании. Затем отрывисто сказал:

— Выезжаю.

Он позвонил дворецкому и приказал немедленно приготовить машину.

— Как можно скорее, — приказал он.

— Хорошо, сэр Норман, — сказал дворецкий. — Не хотите ли чашку чая перед уходом? Чай накрыт в столовой.

— Леди Мелтон там? — спросил Норман.

— Думаю, что там, сэр Норман.

Норман подошел к столовой и открыл дверь. Карлотта и Алиса сидели у окна.

— Я еду на фабрику, — обратился он к ним. — В цеху авария. Когда вернусь, не знаю.

— Авария! — сказала Алиса. — Надеюсь, никто не пострадал.

Норман не ответил. Он уже закрыл за собой дверь, сбежал вниз и нетерпеливо ждал, когда подъедет машина.

— Как вы думаете, что случилось? — спросила Карлотта.

— Не знаю, — сказала Алиса. — Иногда ничего страшного нет, но однажды, шесть лет тому назад, погиб один из рабочих, и Норман ужасно переживал этот случай. Никто не был виноват, этот человек поскользнулся и попал в машину; но, конечно, допросы и расследования — все это очень неприятно.

— Вы когда-нибудь сами ездили на фабрику? — спросила Карлотта.

Алиса покачала головой.

— Я была там только дважды, — ответила она, — один раз, когда Норман вступил во владение предприятием и еще раз, когда он получил звание барона. Там был прием, и мне пришлось сопровождать нескольких гостей.

— Я хотела бы поехать туда, — сказала Карлотта. — Хотела бы увидеть то, что занимает по крайней мере три четверти мыслей Нормана.

— Мне кажется, что его мысли были полностью заняты делом до вашего появления, — застенчиво сказал Алиса.

— Не думаю, что я что-то внесла в его жизнь, — с горечью сказала Карлотта. — Да вы и сами скоро увидите, что он столько же работает и так же предан большому бизнесу, как и раньше.

— Надеюсь, что это не так, — возразила Алиса. — Норман всегда был очень одинок. Временами он был отчаянно несчастлив.

— Не может быть, — сказала с удивлением Карлотта. Ей было странно слышать, что смешная старомодная сестра жалеет Нормана.

— Он был очень несчастлив в своем первом браке, — продолжала Алиса. — Я знала это. Я часто видела его, потому что Эвелин никогда не приезжала в Мелчестер. Она любила жить только в Лондоне. Когда Норману приходилось ночевать здесь, он приезжал сюда и неизменно старался попасть домой на ланч, если работа полностью не отнимала его время.

— Почему же их брак был так несчастлив? — спросила Карлотта.

— Она была очень горда, — сказала Алиса, — и очень жестока по отношению к нему.

— Жестока? — Как эхо повторила Карлотта.

— Мне трудно объяснить, что я имею в виду, но она всегда говорила с ним так, как будто бы презирала его. Она меня презирала тоже. Конечно, я этого ожидала. В конце концов я — никто, а она была высокородная леди. Их герб носили много поколений.

— Чудовищно, — сказала Карлотта. — Я едва могу поверить в это. А почему вы не думаете, что она хотела быть другой, но не умела выражать свои чувства?

— Я не думаю, что у нее были какие-нибудь чувства, — сказала Алиса. — Она была похожа на статую, прекрасную, неподвижную и холодную. Мне казалось, что она сделана из мрамора.

— Бедный Норман, — сказала Карлотта, и в этот момент действительно думала так.

— Как-то, — продолжала Алиса, — Норман признался мне, что совершил ошибку. Вы никогда не должны рассказывать ему об этом, иначе он возненавидит меня за то, что я не оправдала его доверия. По временам он просто патетичен. Но я чувствую, что вы и он будете счастливы вместе. Вы приехали усталые, а может между вами было какое-то недоразумение. Любящие часто ссорятся, не так ли?

— Очень часто, — сухо сказала Карлотта.

— Видите ли, вы так красивы и так молоды, вы совсем другая, чем была Эвелин, — продолжала Алиса. — Прежде всего Норману необходима нежность, чтобы кто-то радовался, когда он вечером приходит домой, чтобы он кому-то принадлежал. Странно, что я говорю вам об этом, но я часто размышляла о его жизни. Я почему-то становлюсь глупее, когда говорю с Норманом. Он разговаривает со мной, но я не могу ему ответить так, как надо. Я уверена, что вы сможете держать себя с ним так, как надо, и дадите ему все, в чем он нуждается.

— В чем же он нуждается? — сказала Карлотта. — Я убеждена у него есть все на свете.