— Я опоздаю на ланч, — сказала она. — До свидания, Гектор, и спасибо за очень интересное и поучительное утро. — Она протянула ему руку и сказала импульсивно: — Я буду на озере завтра, если вы сможете найти еще какие-нибудь доводы.

Она побежала с холма через вереск прежде, чем он ответил. Она чувствовала, что он смотрит ей вслед, но не оглянулась.

Только подойдя к замку, она поняла, что если надо будет рассказать дедушке, как она провела утро, она не сможет сделать этого. Еще труднее было объяснить себе самой нетерпение, с которым она думала о завтрашнем дне. Она решила ничего не говорить об этом.

Глава десятая

Стоя у стола, Макклеод читал молитву.

— Боже, благослови пищу на столе и сохрани мир в нашем доме, аминь.

Он сел и посмотрел на жену, которая резала большой пирог с золотисто-коричневой корочкой. Напротив сидели его сыновья: Эуан справа, Алан слева, Гектор возле матери. Он посмотрел на младшего сына, и на лице его появилось выражение одобрения. Он гордился тем, что один из его мальчиков не пошел по его стопам. Ему нравилась, хотя он и протестовал, независимость Гектора, которую он проявил еще в детстве. Хотя он делал все, что мог, чтобы помешать сыну покинуть дом и заняться медициной, которой тот хотел посвятить свою жизнь, теперь, когда Гектор уже кое-чего достиг, отец гордился им.

Но для миссис Макклеод интересы сына были важнее всего, и она защищала их в долгих спорах, которые длились около года. Но именно она почувствовала, когда Гектор уехал, что часть ее души ушла вместе с ним. Она любила Гектора, лучшего из своих детей, а ее муж очень часто думал о маленькой могиле на кладбище, где лежал последний член их семьи — Дженни, умершая через несколько часов после рождения: Макклеод хотел иметь дочь. Его жена была довольна своими сыновьями, и ей казалось, что младший сын принадлежал только ей, потому что в нем было мало серьезности и важности отца; он был веселым, живым, смеющимся ребенком.

Два старших сына также росли достойными людьми. Их уважали в деревне, но они были застенчивыми и, почти не имея друзей, предпочитали отдавать всю свою энергию работе, а для отдыха им нужна была только трубка у камина.

Гектор был другим. Он тянулся к книгам, как только научился читать. Он глубоко интересовался всеми и всем, а дар заботиться о больном животном или ребенке проявился у него еще до того, как он окончил школу.

Именно местный врач впервые заговорил с родителями Гектора о том, что настанет день, когда мальчик защитит диплом. Однажды, проезжая по долине, он остановил машину, чтобы поговорить с Макклеодом. Старый лесник спускался с холма с ружьем за плечом и двумя собаками у ног. Он приветствовал врача.

— Доброе утро, доктор, — сказал он. — Вы приезжали к миссис Мактэвши? Кажется, она постоянно недомогает этой зимой.

— Я еду к ней. Она очень больна, и я сомневаюсь, что она доживет до весны. Но я хочу поговорить о вашем мальчике, Макклеод. Вчера он пришел ко мне и привел пациента.

— Вы имеете в виду Гектора? — спросил Макклеод.

Доктор улыбнулся.

— Мальчик — прирожденный врач. Если его дар пропадет, то это будет преступление. Он привел ко мне ребенка, который сильно поранил себя на берегу. Он остановил кровотечение жгутом и сделал это очень хорошо. Он помогал мне, когда я зашивал рану, и делал не меньше, чем молодой студент в больнице. Постарайтесь накопить немного денег, Макклеод, потому что рано или поздно вам придется послать его в Эдинбург.

Доктор сел в машину и уехал, оставив Макклеода в недоумении. Он смотрел вслед машине, пока та не исчезла из виду. Той же ночью Макклеод рассказал жене о встрече с доктором и добавил:

— Когда я увижу этого человека снова, я поблагодарю его и скажу, чтобы он не забивал парню голову. Место, где мы живем, нравится мне, а до меня здесь жил мой отец, так что оно будет достаточно хорошо и для него.

В тот раз миссис Макклеод почти ничего не сказала, но она внимательно обдумала предложение доктора, а затем поговорила с Гектором и узнала, что мальчик уже сам обсуждал вопрос с доктором и принял решение.

Прошло еще два года, прежде чем проблема встала со всей остротой. Гектор заявил отцу, что решил уехать в Эдинбург. Страсти в доме Макклеода накалились. Два старших брата не то чтобы испытывали ревность к Гектору, но считали, что просто смешно променять постоянную работу на нечто проблематичное, потребующее нескольких лет учебы, в течение которых заработков не предвидится. Семья Макклеода всегда работала в поместье лорда Броры, как и некоторые их соседи, и каждому Макклеоду здесь найдется место. Плата не была щедрой, — пожалуй, в последние годы даже очень небольшой, — но несмотря на это, жизнь в родном гнезде и семейном окружении давала удовлетворение.

— Даже если ты сдашь экзамены, Гектор, неужели ты думаешь, что сможешь получить практику? — говорили братья.

Этот вопрос он слышал неоднократно, и ответ всегда был один:

— Я знаю, что смогу.