Читаем Поверить Кассандре полностью

Соли сделали свое дело: в голове появилась ясность, а в сердце вернулись уверенность в себе и легкое волнение, которые властвовали чувствами девушки во время всей поездки. Облачившись в белые атласные туфельки, расправив банты и оборки, Оленька объявила родственникам, что окончательно успокоилась и готова присоединиться к гостям. В это время где-то в глубине дома часы мелодично отзвонили 9 раз, и тотчас всё вокруг пришло в движение – бал начинался.

Шествуя между супругами, Оленька поймала на себе несколько восхищенных взглядов от прожженных светских жуиров и оценивающих – от их спутниц. Особо впечатались в память двое: некто, наряженный блестящим гвардейским офицером эпохи Александра I, да Черное Домино. Причем Домино, прежде чем удалиться, галантно с ними раскланялось…

…Поднявшись по широкой парадной лестнице, они миновали несколько помещений, где гости, разбившись парами, весело беседовали, хохотали, подначивали друг друга и пили шампанское, в изобилии разносившееся на подносах вышколенными лакеями в ливреях и напудренных париках. С каждым шагом музыка становилась все ближе, шум голосов усиливался, и вскоре почтенное семейство Крыжановских вступило в большую Танцевальную залу.

Огромная, выложенная старинным художественным паркетом, эта зала являла собой восхитительное зрелище. Озарённое светом огромных люстр, казалось, здесь сияло все: точеные колонны посылали отблески золотых своих антаблементов^[62] инструментам музыкантов на балконе, оттуда сияние перекидывалось на спинки многочисленных турецких диванчиков, выставленных во множестве вдоль стен, и дальше оно начинало гулять по случайным предметам – моноклям, сабельным эфесам, бриллиантам, жемчугам и прочему бижуру.

Навстречу новоприбывшим от сияющей толпы отделились мужчина и женщина.

– Мария Ипполитовна, Сергей Ефимович, рад видеть вас в числе гостей, – припадая к ручке Мари, произнес господин, одетый в очень элегантную фрачную пару. Впрочем, военная выправка легко просматривалась в фигуре и движениях его под статским платьем. – Представьте нам вашу очаровательную спутницу!

– Да, Зинаида Николаевна, Феликс Феликсович, разрешите представить: наша племянница, Ольга Крыжановская, рекомендую… В свете впервые. Вот, Оленька, знакомься: радушные хозяева – княгиня Зинаида Николаевна Юсупова и князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, – произнесла Мария Иннокентьевна.

Сергей Ефимович же вымолвил, целуя ручку хозяйки – статной женщины средних лет с породистым, умным, хотя и некрасивым лицом:

– Рад, очень рад, сударыня, мое почтение! Вы сегодня просто ослепительны!

– Проходите, проходите же, господа! Вскоре начнется полонез^[63], а вашей юной спутнице надо еще успеть записать всех желающих на танцы с ней, что, думается, успеть мудрено, – пошутил князь.

После этих слов он, взяв супругу под локоть, поспешил навстречу следующим гостям, а Сергей Ефимович, предложив руку Марии Ипполитовне, повел ее в залу. Ольга последовала за ними, не забывая, впрочем, прикрывшись маской, постреливать по сторонам глазами. Вскоре девушка вынуждена была отстать, так как со всех сторон её окружили кавалеры, желающие записаться на танцы:

– Поручик гвардии Алексей Чернов! Окажите честь, сударыня, сообщив, на какую по счёту кадриль я могу надеяться.

– Граф Михаил Буланов! Милостивая госпожа, позвольте ангажировать вас… Жду ваших слов подобно тому, как ожидает помилования приговорённый к казни!

Чёрное Домино тоже здесь присутствовало, оказавшись сыном хозяев – князем Феликсом Юсуповым-вторым. Этому молодому человеку Ольга отдала первый танец. Помахав рукой ушедшим вперёд родственникам, она услышала в ответ:

– Веселись, веселись, дитя!

Произнеся это, Мария Ипполитовна обратилась к мужу:

– Ах, Серж, думаю, нам долго не удержать девочку подле себя. Ты только погляди, как она свежа и прекрасна – просто розовый бутон! Видела бы ее мать – бедная моя сестричка Варенька, так рано нас покинувшая!

На чело Марии Ипполитовны набежало легкое облачко грусти, впрочем, быстро сменившееся приветливой улыбкой. К ним приближался давний знакомый – министр юстиции Иван Григорьевич Щегловитов, заслуживший в народе ёмкое прозвище Ванька-Каин^[64]. На лоб он сдвинул жутковатую маску Medico della Peste^[65].