Читаем Повелители времени полностью

Центральный рынок Альдсвика бурлил, когда магистр Кимберон сел и написал своим еще четким почерком письма, которые адресовались бургомистру Альдсвика, помещику Гурика-на-Холмах, жрице и пастору из Усть-Эльдера.

Он нахмурил лоб. Было еще что-то, что необходимо сделать. Ким искал это в течение всей жизни, но так и не нашел. Более того, даже не узнал, что это такое. А теперь вот магистр состарился и захотел покоя.

Как обычно, он отправился к могиле магистра Адриона.

Происходившее после этого не совсем понятно. Новая домоправительница – молодая женщина-фольк – утверждала, что магистр в сумерках вернулся домой в спешке, при этом прижимая что-то к груди. Она хотела было спросить, что это такое он несет. Но он сказал, что у него нет времени на разговоры, поскольку ему надо скорее прочитать книгу. После этого экономка отправилась к себе наверх.

На следующее утро магистра нашли сидящим в кресле. Глаза его были закрыты, словно он спал. Перед ним на столе лежали два запечатанных конверта. В одном письме, предназначенном для Совета Эльдерланда, была просьба об отставке, где он назвал имя своего преемника. Магистр Кимберон не смог бы выбрать лучшего момента для этого, нежели последний день ежегодной трехдневной ярмарки, шумевшей на рыночной площади Альдсвика и прилегавших к ней улицах. Уже сама по себе смерть магистра была бы темой для долгих и повсеместных разговоров. Однако в уставах Совета Эльдерланда нигде не было написано, что должность хранителя может быть унаследована непременно мужчиной.

Итак, когда носители колец встретились вечером в доме хранителя, они передали второй конверт, оставленный магистром адресату. На конверте было написано «Для Ядиры», в нем находилась маленькая вещица, кольцо с ясным камнем. Но это кольцо никогда никто не смог бы носить, поскольку оно было чудесным образом закручено, словно лента без начала и конца.

Магистра Кимберона похоронили рядом с его предшественником, а у изголовья поставили камень, надпись на котором гласила:

Книгу, которую читал магистр в последний вечер, обнаружить не удалось. Ее не было ни в кабинете, ни в библиотеке музея. И если она все-таки существовала, то никто и никогда не узнает, что в ней было написано.