Читаем Повелители теней полностью

Наконец он совсем съехал с дороги и начал пробираться по заброшенным торговым путям и пешеходным тропинкам, огибающим фермы и деревушки, затерянные среди заросших дремучими лесами холмов к востоку от озера. Солнце уже садилось, когда Мазарет пробился сквозь заросли когтильника и боярышника и оказался недалеко от широкого каменного моста через поднявшуюся от дождей реку Нолвик. В дымке, висящей за рекой, виднелись очертания Уметры, а за ней — серая громада моря.

Дорога, ведущая по побережью, пересекалась здесь с Красной Дорогой. Несколько путников, почти все пешие, торопливо шагали в сторону городских ворот, надеясь успеть до наступления ночи. Мазарет заставил своего коня вырваться из грязной канавы и погнал его к городу, замедлив ход только на мосту, а затем снова пустил коня в галоп особой Песнью. Он тоже спешил к воротам.

Когда он подъехал ближе, его взгляд сразу же отметил то, что изменилось за последние шесть лет, которые он не был здесь: стены кое-где были укреплены, а в некоторых местах даже надстроены. Потом он разглядел группку людей сбоку у ворот, некоторые из них держали факелы, с трудом разгонявшие тьму. Когда Мазарет подъехал совсем близко, один человек отделился от группы и его стошнило прямо у стены, потом к нему подошел другой, в длинном плаще и шляпе. Стражники грубо хохотали и корчили рожи несчастному. Мазарет поморщился и остановил коня, чтобы осмотреться.

Рядом с воротами в землю был вбит грубый кол, к которому оказалось привязано тело могонского мужчины. По пяти кольцам в губе Мазарет понял, что перед ним один из военачальников Беграйика, возможно даже один из его сыновей. Об этом же говорили и доспехи, и кожаная безрукавка в темных коричневых пятнах, укрепленная рядами грубых бронзовых дисков. Могонцы считали подобную одежду верхом великолепия, признаком силы и власти. Теперь она была разодрана, заляпана кровью и грязью, многие диски пропали или были сломаны. Тот, кто это сделал, решил не усложнять себе жизнь и уничтожил одежду вместе с ее обладателем.

Хуже всего был способ казни. Могонцу отрубали по кускам конечности, пока от него не остался только торс и часть предплечья. Такой чудовищно жестокий способ был знаком Мазарету, он догадывался, кто мог это сделать, хотя и не знал почему.

Прикрыв нос и рот из-за царящего вокруг зловония, он спешился и повел лошадь к воротам. Там стояли пять стражников в кожаных нагрудниках, они лениво рассматривали въезжающих в город людей. Один из них уставился на Мазарета с неприкрытым нахальным любопытством, но тот никак не отреагировал. Мазарет знал, что полководец Беграйик приглашал наемников для оккупации Уметры и выполнения его приказов. Он не знал только, кому служат именно эти стражники. Множество так называемых вольных стрелков слонялись по землям бывшей Империи, почти все они были негодяями и все без исключения подчинялись либо могонцам, либо Слугам.

Послышался натужный скрип дерева, ворота закрылись, тяжелый засов встал в пазы. Мазарет вел за собой коня, оглядываясь вокруг и стараясь держаться невозмутимо… Уметра была выстроена в основном из темно-синего камня, привезенного почти тысячу лет назад из Долбара. Основатели города возвели здесь высокие и гордые стены и башни и построили широкие улицы и огромные площади. Но годы завоеваний и рост населения заставили улицы сузиться и уменьшиться, в городе появилось полно дешевых деревянных или кирпичных домишек, в лучшем случае они были возведены из камней разрушенных башен с Восточных Холмов.

Улицы походили на сумрачные узкие ущелья, их полумрак нарушал только свет из окон, или из открытых дверей конюшен, или от горящего в стене какой-либо таверны факела. Повсюду воняло нечистотами, Мазарет старался держаться подальше от сточных канав, шагая по главной улице. Он искал гостиницу под названием «Луна и Наковальня», где его ждала встреча с агентами Ордена Матери. Следуя указаниям двух прохожих, он оказался стоящим перед низкой дверью, над которой висела вывеска с изображением молодого месяца и наковальни.

В небольшом переулке за гостиницей нашлась конюшня, куда он отвел своего коня. Перекинув седельные сумки через плечо, Мазарет вошел в заднюю дверь и пошел по длинному коридору, ведущему в кабак. Шум и запах пива разом навалились на него, когда он протиснулся к прилавку. Он обменялся репликами с хозяином, перекрикивал толпу, заплатил за конюшню, за комнату на ночь и за кувшин темного пива, потом прошел в угол и уселся у разбитого окна, неторопливо попивая свой портер.

Пока он пил, разглядывая толпу, вскоре понял, что самый большой шум производит группа солдат с их девочками, сидящая возле двери. Какие бы шутки ни отпускали наемники, их подружки тут же принимались громко хохотать, а все разговоры вокруг разом прекращались. Некоторые качали головами и бросали убийственные взгляды на профессиональных головорезов, потом отворачивались и возвращались к прерванным беседам. В комнате царила атмосфера злобы, как показалось Мазарету, вечной и бескомпромиссной. Если солдаты не уйдут, то еще до ночи разгорится драка.