Читаем Повелители Новостей полностью

– По-моему, ты зря наговаривал на свое дивное чувство юмора. Ты прирожденный комик, Башнин. Комический персонаж дурацкого фильма повседневности, в котором я играю главную роль…

– На том стоим, Аленушка. Смех продляет жизнь и улучшает посмертие. Слыхала такое?

– Опасайся, Клеопетрович! Комических персонажей в молодежных фильмах ужасов, конечно, не съедают сразу, чтобы подольше веселили публику, но выжить к финалу у них все равно нет ни малейшего шанса. Выживают обычно умеренный зубрила и красивая, но не шалавная девочка, вот вроде меня, например. Красивую и шалавную убивают первой или второй, следом идет неумеренный зубрила, затем – чемпион колледжа по американскому футболу, а затем неизбежно комический персонаж. Все рассчитано до мелочей.

– Фильм ужасов? С чего бы это? Так мы не договаривались! Мне по твоему рассказу почему-то представилось, что это будет такой авантюрный боевик со стрельбой в духе Тарантино…

– Угу. И все пули, выпущенные в упор, непременно пролетят мимо. Ладно, что-то многовато текста у нас, а время поджимает. – Почувствовав, что Башнин крепко заглотил крючок, Алена Эбола вновь обрела утраченную было уверенность. – Где встречаемся?

– Это у тебя просто нервический словесный понос от облегчения, что я милостиво заинтересовался твоей авантюрой. Где ты находишься?

– В районе площади трех вокзалов. Не так уж далеко от ресторана «На мельнице». Там можно заказать ахринеть какую дорогую аутентичную дичь в горшочке…

– Обойдешься, деточка. Там где-то рядом торговый центр «Московский». Вот внутри найди что-нибудь японское и жди меня там. Можешь пока заказать что-нибудь дешевое и диетическое, но не слишком налегай на спиртное. Лучше не налегай вообще: если все пойдет по плану, нам сегодня определенно понадобится твоя ясная голова. Возьми зеленого чаю с жасмином, угощаю щедро…

Полчаса спустя Башнин сидел напротив нее за столом и, пригорюнившись, наблюдал, как она жадно пожирает изделия японских кулинаров, фигурно расставленные перед нею на столике. Вонючий полушубок девушка сбросила шагов за десять до дверей торгового центра, так что внутрь ее пустили без лишних разговоров; блузка у нее несколько пострадала в результате сегодняшних приключений, но все еще смотрелась вполне цивильно, если не сильно приглядываться при рассеянном освещении.

– Аленка, ты совсем хреново выглядишь, – наконец изволили нарушить молчание Мишкоатль Клеопетрович.

– Не дождешься, – отозвалась Эбола, ожесточенно зачерпывая ложкой суимоно. На судорожно сжимавшийся желудок, истосковавшийся за день по горячей пище, легкий рыбный суп проливался целительным бальзамом. В сетевом ресторане его, конечно, за полторы минуты сделали из порошка, разведенного горячей водой, как и васаби, но в сложившихся обстоятельствах даже такое вопиющее плебейство было для Алены маленьким счастьем. – Это просто свет так падает. Кстати, забыла сразу напомнить свое основное правило: за еду не продаюсь.

– Брось, Аленький. Я серьезно. Что, крепко прижало? Что у тебя вообще с одеждой и мордой лица? Кто тебя мял?..

– Да чепуха. Просто орден заблокировал мою карточку, Фимка Вассаго продырявил мне бок пробойником, меня изнасиловали, раздели, и у меня нет с собой снежка. В остальном, прекрасная маркиза, все совершенно восхитительно и, я бы даже сказала, категорически феерично…

– Ну, я рад, что ты не сдаешься.

Алена невесело фыркнула. Было, было что-то неуловимое в голосе Башнина, что не позволяло ей поверить в его искренность. Похоже, он уже окончательно ее похоронил, в землю закопал и надпись написал. А приехал только для того, чтобы лично убедиться в своих траурных предположениях. И в последние пять минут старательно и аккуратно прихлопал могильный холмик ладошкой – после того как узнал, что ее карточка блокирована.

Пока у нее сохранялись хоть какие-то атрибуты принадлежности к высшему свету, он еще испытывает к ней остатки влечения, но завтра, когда магистр переломит над ее головой ритуальную шпагу, отберет плазменную плеть и выставит за дверь девушку-простолюдинку, некогда бывшую одной из самых влиятельных фигур московского бомонда, Миша едва узнает ее на улице из окна своего лимузина. А узнав, быстренько сделает вид, что ни черта не узнал. Во избежание. Простолюдинки редко вызывают у мужчин из бомонда повышенную эрекцию. Хотя иногда, впрочем, вызывают – исключительно из болезненного самцового чувства противоречия.

А самое страшное – это если он действительно искренне жалеет ее. Его жалость ей на хрен не нужна. Пусть засунет свою жалость себе куда-нибудь поглубже. В карман, например. И так ходит.

– Давай вернемся к твоему плану, – сказал он. – Хотелось бы услышать подробности.

– Башнин, – отозвалась она, еле переведя дух после сытной еды, поскольку не забывала заедать пустоватый бульон суимоно роллами, – поверь мне: это офигенный план. А-хри-неть какой план. Королевский план. И ты на нем ахринеть как заработаешь, сука.

– Когда я слышу подобное, – печально промолвил Мишка, – то сразу понимаю, что мне предстоят непредвиденные солидные траты…