Читаем Повелители Небес полностью

А от Тездала… Я не был уверен. Скорбь? Неприятие? Отвращение, направленное внутрь? Я не слишком-то задумывался, поглощенный ликованием и удовольствием от охоты. Я желал, чтобы она продолжалась, и лучше, чтобы добыча оказалась более достойной охотника. Посыл Дебуры понес мысль, которую я по привычке выкрикнул громко в голос:

— Только Алланин и ее сторонники. Пусть остальные не пострадают.

«Это, — возразил мне Беллек, — будет нелегкой задачей. Самцы разгорячены кровью, теперь их не просто будет убедить».

Я ответил:

«Постарайтесь».

Следующий мой посыл был обращен непосредственно к Урту:

«Лучше покончить со всем этим сразу, пока Алланин не сбежала. Можешь не принимать участия, если не хочешь».

Ответ, принесенный мне от Урта через Катанрию, оказался каким-то калейдоскопом ужасных переживаний, подобных тем, которые пришли ко мне от Тездала. В голове моей раздался голос старого товарища-Измененного:

«Нет, если уж делать это, то я должен тоже участвовать. Алланин — мое дело, чтобы потом никто не сказал, что это была месть Истинных».

Доблестный Урт! В словах его была не только храбрость, но и здравый смысл, но я не мог не почувствовать боли, скрытой в словах друга.

«Да будет так», — услышал я Беллека, и без дальнейших проволочек мы помчались над озером к зданию Совета.

Мы оставили за спиной у себя разгромленных и посрамленных Хо-раби, перемолов груду воинов, как я подозреваю, так и не успевших толком понять, что случилось, что за страшная ярость подлинных Повелителей Небес обрушилась на их головы. Они, само собой разумеется, не сделали ни малейшей попытки преследовать нас, а лишь стояли и смотрели, как мы планировали на овал здания Совета. Некоторые пали на колени, воздевая руки к небу, наверное, им казалось, что на них обрушил свой божественный гнев сам Вахин.

Но на размышления и догадки времени у меня не осталось: надо было действовать. Мы спустились к странному белому строению, и тут началось самое сложное.

Первыми приземлились самцы, сразу же принявшиеся рвать крышу и рушить стены, охваченные яростью от присутствия враждебных сил колдовства. Как действует собака-боец, вкусившая крови, охваченная одной лишь страстью к разрушению, так вели себя и самцы-драконы. Скоро от белого здания Рэта остались лишь обломки стен. Мы с Дебурой кружили над руинами, и мне были отчетливо видны, как на плане, изгибы коридоров и нагромождения комнат, заваленных обломками камня и штукатурки, среди которых в панике сновали фигуры Измененных — членов Совета.

Некоторые пытались достигнуть берега озера, но им это не удалось.

Мы с Дебурой спустились, и я, расстегнув пряжки своих ремней, выскользнул из седла, мельком замечая, как остальные, приземляясь вслед за мной, выскакивают из седел.

«Будь осторожен».

Дебура беспокоилась обо мне, ее прекрасная голова опустилась, я погладил моего дракона по щеке и, взяв древний меч, подаренный мне Беллеком, сказал ей:

— Не волнуйся, я скоро.

Я узнал этот зал, хотя и полуразрушенный и лишенный потолка. Как раз в этом помещении мы с Рвиан впервые повстречались с Алланин. Там, среди прочих жертв буйства самцов, мы увидели распростертый труп Герана, убитого обломком камня. На другом конце зала стояла Алланин.

На ее красивое лицо было страшно смотреть — врожденный страх перед драконами совершенно обезобразил его. Если драконы стали воплощением могущества, то Алланин — ярости. Она укрылась под арочным сводом, путь к отступлению ей перекрывал завал из камней. На пропыленном багрянце платья «кошки» виднелись пятна крови убитых. Колдунья оскалилась так, что хорошо видны были ее десны: мне пришло на ум сравнение с загнанной в угол дикой горной кошкой.

Алланин завизжала:

— Что вы сделали? Думаете, вам это сойдет с рук?

Сказав это, она принялась творить в клубившемся пылью штукатурки воздухе колдовские знаки. Я поднял меч. Урт крикнул:

— Мы несем мир. Прислушайся к нам.

Ответом Алланин был магический удар такой мощи, с какой мне еще не приходилось сталкиваться. Но Рвиан подняла руки, отразив выпад предохраняющим заклятием, и энергия, посланная Алланин, точно водный вал, наткнувшийся на волнолом, бурля, обошла нас стороной.

Рвиан сделала жест, и «кошка» точно тряпичная кукла отлетела назад, упав на камни. Обескураженная, ослабленная своим генетическим страхом перед драконами, одаренная Измененная продолжала сопротивляться.

— Взаимодействие с драконами, похоже, прибавило тебе сил, но я не сдамся, я буду драться с вами до конца, — прошипела она.

Урт повелительно поднял руку.

— Мы не хотим драться с тобой, Алланин, не заставляй нас идти на крайние меры. Ты должна выслушать нас!

Алланин поднялась и, поправив платье, медленно окинула взглядом разрушенные стены, на обломках которых восседали драконы. Страх, казалось, совершенно покинул колдунью, с презрением смотревшую на ужасающие лики чудовищ.

Но с презрением еще куда большим обратилась она к Урту.

— И что же ты скажешь мне, предатель? — В голосе «кошки» звучал вызов. — Кому нужен твой мир, если для этого надо ползать на брюхе перед драконами?

Урт сделал вид, что не заметил издевки в ее словах.