Читаем Повелители Небес полностью

Ватерлиния корабля находилась высоко над водой, если судно должно взять на борт какие-то товары, то погрузка их произойдет позже (когда? как скоро?). Палубы я не видел. Я посмотрел на весельные порталы, которых было двенадцать; это означало, что гребцов, скамьи которых находились прямо под верхней палубой, двадцать четыре, кроме них, были еще и другие матросы, которые тоже скорее всего ночевали на судне. Сходни были убраны, но от кормы и носа к причалу протянулись толстые швартовые канаты. Между ними вдоль борта видны были окна кают. Сам хозяин, если он на борту, скорее всего отдыхает в кормовой части, а носовые каюты предназначены для путешественников. Будить судовладельца не стоит. Я направился к носу.

Я стоял на распутье дороги моей жизни, и не могу не признать, что боялся. Можно было прямо тогда и вернуться назад в замок Пиррина, не вызвав ни вопросов, ни обвинений. Мне ведь приказали ехать на север сухопутным путем, и я понятия не имел, какие наказания воспоследуют в том случае, если я не выполню предписаний. Я не мог ни попросить подвезти меня, ни заплатить за проезд, мне было отказано в этом. Если бы Рвиан узнала о моих намерениях, то, вполне возможно, воспротивилась бы их выполнению. Но если бы я поступил в соответствии со своим долгом и остался в Карсбри, дав Рвиан уехать одной, то, вполне возможно, потерял бы ее навсегда. Эта мысль была просто непереносима, о последствиях того, что я делал тогда, я не думал.

Сомнения остались позади, я перебросил свои сумки за спину, прикрепил к ним посох и, подойдя к краю мола, прыгнул, вытягивая руки. Едва не промахнувшись, я все-таки схватился за канат. Я повис на нем, и «Эльф» слегка покачнулся. Вот бы зрелище было, упади я в воду между галеасом и пирсом. Представляю, как переполошилась бы разбуженная команда. Любопытные лица, крики, полный конфуз и крушение планов. Вода коснулась подошв моей обуви. Заскрипело дерево борта корабля. Я с маху забросил свои ноги в мокрых ботинках крест-накрест через канат и потихонечку принялся продвигаться к своей цели.

Путь мой оказался нелегким, мешали сумки и посох, веревка была скользкой и мокрой, «Эльф» покачивался, точно колебался, не зная, разрешить ли мне достигнуть цели или сбросить в воду, как какого-нибудь назойливого жука. И если бы не больший страх, страх потерять навсегда Рвиан, владевший мной тогда, я бы, может быть, разжав руки, позволил себе упасть в воду бухты и по-собачьи поплыл бы к берегу. Боязнь потери гнала меня вперед, как голодную крысу, рассчитывавшую поживиться чем-нибудь съестным на борту корабля.

Из своего положения под канатом я увидел ближайшее носовое окно и едва не сорвался вниз, отодвигая в сторону застекленную форточку. Я раскачивался, прислушиваясь, не раздадутся ли чьи-нибудь тревожные крики, но все было тихо, никакого перепуганного лица в окне я также не увидел. Обычные шумы стоящего на якоре корабля. Биения моего сердца и те казались мне более громкими. Я протянул руку и ухватился за край портала, теперь мне предстояла самая трудная задача. Сжав зубы, я отпустил веревку.

Одновременно с тем, как я успел схватиться за подоконник второй рукой, тело мое с шумом соприкоснулось с бортом галеаса, я больно ударился лицом о дерево, разбив нос. Голова у меня закружилась, я ловил ртом воздух, кровь хлынула из разбитых ноздрей. Я думал, что пальцы мои врастут в дерево, так яростно я вцепился ими в подоконник. Я наделал столько шума, что меня просто обязаны были обнаружить. Сдержав дыхание и превозмогая боль в напряженных мускулах, я прислушался. Тишина. Найдя опору носкам своих ботинок, я подтянулся. Локоть на подоконник, второй. Я оказался внутри и издал сдавленный крик, когда лицо мое соприкоснулось с досками пола.

Я перевернулся на спину: не хватало еще залить все кровью и тем вызвать ненужные подозрения. Зубы вроде целы, нос тоже не сломан, хотя и очень болит. Тяжело дыша, я лежал, запрокинув голову, пока не остановилось кровотечение. Я осмотрелся; каюта оказалась довольно маленькой: внешняя стенка изогнута в форме борта, внутренняя — прямая. Узкая лавка с пространством под ней, предназначавшимся для вещей, табурет, он же тумбочка, крепившийся прямо к стене стол. Вот и все, спрятаться было негде. Я поднял посох и подошел к двери.

Приложив к ней ухо, я ничего не услышал. Надеяться на то, что команда будет спать вечно, я не мог, следовательно, оставалось только уповать на то, что я сумею как можно скорее отыскать себе надежное убежище. Я приоткрыл дверь и осторожно выглянул наружу, туда, где находились скамьи гребцов. Над ними была верхняя палуба с открытым пространством в центре, из которого устремлялись ввысь мачты, между ними же находились люки, открывавшие доступ в трюм. В самом дальнем от меня конце была дверь, которая вела в кормовую каюту. С обеих сторон наверх поднимались лестницы. Стало уже почти совсем светло. Где-то у меня над головой послышалось движение, кто-то зевал, кто-то что-то говорил спросонья. Времени больше не оставалось. Я помчался к ближайшему люку.