Читаем Повелитель теней полностью

Армстронг продолжал стоять на лестнице, время от времени поглядывая на незнакомца. Бадр услышал, как кто-то кашлянул, и медленно повернулся на каблуках. Мужчина, которого звали Донни, низкорослый и худосочный, с безвольным подбородком и бледно-голубыми глазами под копной огненно-рыжих волос, уже, по-видимому, передал коней в конюшню (которую не было видно с того места, где стоял Бадр) и вернулся. Бадру было трудно угадывать возраст мужчин и женщин, которых он встречал на Шотландской низменности. Многие из них казались настолько физически изможденными – измученными теми или иными лишениями, которые им приходилось переносить, и неизменно суровым климатом, – что вся их жизнь в зрелом возрасте была похожа на очень долгую старость. Судя по манере поведения, Донни был еще молодым, хотя на его лице застыла маска усталости и истощения.

Рядом с ним молча стоял третий из шотландцев, сопровождавших Бадра. Он был повыше ростом и покрепче телосложением, с темными волосами, а на лице его сразу же привлекал к себе внимание шрам, огибавший его правый глаз и тянувшийся дальше вниз по щеке. Шрам этот напоминал вопросительный знак. Оба шотландца стояли на почтительном расстоянии, упершись ладонями в бедра и расставив ноги на ширине плеч. Но опущенный взгляд свидетельствовал о том, что их самоуверенный вид не более чем показуха. Они, скорее всего, чувствовали себя неловко. Если бы Бадр вдруг повел себя несоответствующим образом, вряд ли они смогли бы ему как-то воспрепятствовать.

Бадр предпочел бы сохранять молчание и далее, но Донни не выдержал и заговорил с ним.

– А откуда ты вообще здесь взялся, большой человек? – спросил Донни, приподнимаясь на цыпочки в отчаянной попытке стать хоть чуть-чуть выше ростом.

Бадр неожиданно растерялся. Во время своих поездок по этому длинному острову он усвоил достаточно много из языка, на котором говорят англичане, однако диалект, который доминировал здесь, в стране шотландцев, был для него непостижимым. Поэтому вместо ответа Бадр медленно покачал головой и постарался придать лицу недоуменное выражение, которое, как он надеялся, покажет, что он настроен дружественно и что попросту не понял, о чем его спросили.

Донни недовольно хмыкнул и, приподняв брови, посмотрел на своего товарища. Затем сделал еще одну попытку.

– Откуда… ты… взялся? – Он показал костлявым пальцем на Бадра и для пущей выразительности кивнул.

Бадр, снова ничего не поняв, улыбнулся. К счастью, он вдруг услышал крик, донесшийся со стороны дома-башни, и, радуясь поводу уклониться от разговора, повернулся к лестнице и стоящему на ней Армстронгу.

– Сэр Роберт сейчас собирается поехать куда-то верхом! – крикнул Армстронг. – Он поговорит с тобой, когда спустится сюда.

– А это, черт возьми, кто еще такой, а?

Бадр не понял смысла этих слов, но правильно различил тон, которым они были произнесены. Он повернулся, чтобы посмотреть, кто их произнес, и увидел перед собой незнакомое лицо, которое при этом находилось примерно на такой же высоте от земли, как и его собственное.

– Ну так что? – продолжал спрашивать мужчина.

Этот вопрос, произнесенный таким же агрессивным тоном, как и предыдущий, был обращен, похоже, не только к Бадру, но и к двум стоящим неподалеку от него шотландцам.

– Он только что свалился на наши головы неизвестно откуда, Уилл, – пояснил Донни, голос которого звучал приветливо и примирительно, – видимо, он привык говорить таким тоном, исходя из опыта общения с этим раздражительным человеком. – Мы заметили его на дороге за частоколом и привели сюда. Армстронгу все об этом известно. Он там, в доме.

– Да, он там, в доме, – сказал Уилл, глядя не на Донни, а на Бадра. – А почему этот огромный и уродливый ублюдок молчит? Он сам что-нибудь может сказать? Или он способен только стоять и отбрасывать от себя тень?

Донни нервно засмеялся, а вместе с ним засмеялся и его товарищ, у которого на лице был шрам в виде вопросительного знака.

Мавр проигнорировал и это оскорбление, и тон, которым оно было произнесено.

– Меня зовут Бадр Хасан, – сказал он. – Я долго путешествовал и уже устал от этого. Я остался бы здесь на некоторое время – на несколько дней, на неделю или, может быть, на две, если мне позволит ваш господин.

Уилл нарочито медленно и с саркастическим видом кивнул.

– Ты молодец, – похвалил он.

От него пахло каким-то крепким напитком, а такие напитки никогда не способствовали проявлению положительных качеств характера Уилла Кеннеди. Впрочем, если у Уилла Кеннеди и имелись подобные качества, то он тщательно скрывал их на протяжении всей своей жизни.