Тебе это понравилось. Это нормально, Роуз. Моя рука возвращается к её челюсти, поглаживая щеку, пока она переваривает случившееся — мои доминирующие движения, которые превратили её в лужицу. В мою лужицу.

Я провожу большим пальцем по её нижней губе.

— Je suis passionné de toi, — говорю я. Я страстно увлечен тобой.

Её грудь опускается, хорошо понимая меня.

Я просовываю большой палец ей в рот, и резкий звук застревает у нее в горле. Она краснеет, услышав себя. Я не убираю палец и мягко целую ее шею, а затем посасываю чувствительные места, пробираясь по шее к щеке.

Она может оттолкнуть меня в любую секунду.

Но, к удивлению, она накрывает губами мой большой палец. Она не сосет его, не проводит по нему языком. Не думаю, что она знает, что делать, но я ещё больше восхищаюсь ей за попытку. Я выпускаю её из хватки и быстро заменяю руку губами, языком, пытаясь заставить её раствориться в моменте.

Теперь её движения более уверенны, её руки скользят к моим волосам, тянут, сжимают, поглаживают. Её позвоночник снова изгибается, её тело снова встречается с моим. Вот и все, Роуз. Ты моя.

Со мной ты в безопасности.

Проходит целая минута, прежде чем все это исчезает, прежде чем она снова уходит в себя, прежде чем её поцелуи становятся короче, прежде чем её губы смыкаются, и она полностью отстраняется.

Это был короткий, мимолетный момент, когда она была почти уязвима и открыта. Но если я могу засунуть большой палец ей в рот без того, чтобы она его откусила, то это лишь вопрос времени, когда я окажусь внутри неё полностью.

4. Коннор Кобальт

Ну, я узнал, что влечет за собой увеличение стоимости продакшена.

Это стало открытием для меня.

Скотт Ван Райт каким-то образом проманипулировал моей девушкой, чтобы она переехала из своего убежища, оставив наш дом в Принстоне. Я бы очень хотел присутствовать во время этого разговора, а не торчать в лекционном зале колледжа. Я бы разнес каждый его аргумент, который начинался со слов «Реальный Мир»[6] и заканчивался словами «вы все живете вместе».

Мы все жили вместе в Принстоне, штат Нью-Джерси.

Нынешние различия: единокровный брат Лорена Хэйла, Райк Мэдоуз, переезжает к нам на полгода. Как и младшая сестра Роуз, Дэйзи. Это шесть человек в одном доме.

Я пытаюсь быть понимающим парнем, но я не могу быть обвинен в том, как я веду себя рядом со Скоттом. Мне не по душе, что он убедил Роуз сделать то, на что мне было бы трудно её уговорить. Это заставляет меня нервничать.

Роуз смотрит на навесной потолок, микрофоны и провода, свисающие со стропил нашего нового дома. Она наморщила лоб от мысли, что ей придется жить в филадельфийском таунхаусе, спроектированном специально для съемок. Три этажа. Пять спален. Одна общая ванная комната. Никакого дворика. Хорошее джакузи и патио. И ещё большая столовая и кухня.

— Он обещал, что нас не будут снимать ни в ванной, ни в спальнях, — говорит она, поджимая губы.

— Обещания от кого-либо, кроме меня, ничего не значат, — говорю я. — Он что, ударил тебя по голове?

Она бросает свирепый взгляд.

— Это прописано в контракте.

— Тогда мы с Ло проследим, чтобы в комнатах не было камер.

— И в ванной, — поспешно добавляет она.

— И там тоже.

Она кивает сама себе и поднимает подбородок, чтобы выглядеть более уверенной в этом вопросе, но приватность очень много значит для Роуз. И это гораздо более навязчиво, чем она предполагала.

— Ты всегда можешь сказать ему, чтобы он отъебался, — напоминаю я ей. — Ты уже много раз говорила это мужчинам.

— И тем не менее, ты всё ещё здесь.

Я улыбаюсь. Правда.

Она выдыхает.

— Нет. Всё должно быть сделано так.

— И почему же?

— Он сказал, что будет больше зрителей, если мы будем жить все вместе. Богатые семьи, снятые в их привычной среде, такое уже было. А такого — нет, — она делает паузу, — за исключением Реального Мира, но…

— Я слышу в твоих словах Скотта Ван Райта, а твой рот, это последнее место, где я хочу видеть или слышать другого мужчину.

Она бросает на меня неодобрительный взгляд и говорит: — Я с ним согласна. Я провела исследование.

— Хорошо.

Но на самом деле Скотт хочет как можно больше драмы, как можно больше неразберихи, и это именно та обстановка, которая даст ему то, чего он желает. И если Роуз будет частью этого представления, он проиграет эту чертову битву. Я просто не хочу, чтобы это произошло за счет линии одежды Роуз. Если я разрушу Calloway Couture, я потеряю и её. Её компания — вот почему мы вообще изначально попали в эту ситуацию. Я сделаю почти всё, чтобы помочь ей осуществить её мечты.

— К тому же, — добавляет она, только чтобы спровоцировать меня, — в нашем доме плохое качество звука. Нам все равно пришлось бы переехать.

— Конечно, потому что они не смогли бы потратить пару тысяч долларов на установку оборудования получше в Принстоне. Эта альтернатива по поводу переезда чертовски дорогая.

— Ты зеленеешь. И к твоему сведению, в этом цвете ты выглядишь уродливо.