Читаем Поцелуй небес полностью

— Я полагаю, ты не застанешь наших друзей здесь, когда вернешься. Так что лучше проститься с господином Амиром, а Макса мы будить не стали: он простужен, боюсь, что это грипп и как бы ему не заразить Криса. Ванда простилась, все еще не желая смириться с тем, что так внезапно кончился ее только что расцветший невероятный роман.

Они уже сидели в автомобиле и Ванда опустила крышу, чтобы лучше видеть провожающих. Мотор включен, нога на педали газа, но вот Амир, поцеловав руку мадам Динстлер, что-то прошептал. Беззвучно, одними губами: «Я найду тебя!»

…Максу внушали, что он хворает, увезли Криса, освободили от занятий — ну что же, отлично, он будет изображая недомогание, послушно лежать в постели, обложившись книгами и журналами с непонятной вязью арабского шрифта, а усыпив бдительность присматривающей за ним медсестры, попытается сделать то, что дано уже наметил. Убедившись, что просить о встрече с сестрой бесполезно, Максим решил действовать самостоятельно. Его сильно смущали невнятные рассказы о загадочном заболевании Виктории, а путем недолгих наблюдений юному сыщику удалось точно вычислить место ее заточения. Гостевой флигель — одноэтажный деревянный домик — находился в укромной, скрытой кустарником и низкорослыми пушистыми елями, части сада.

Максиму ничего не стоило спуститься со второго этажа своей спальни, оставив на ручке двери самодельную табличку «Хочу поспать. Не беспокойте», а под одеялом — свернутый куль, похожий на тело спящего. Все это были азы авантюрного похождения, не раз повторенные в различных, даже детских киношках.

Еще проще оказалось подобраться к обители заколдованной принцессы. Окно в комнате Виктории оказалось распахнутым, открывая взгляду обыкновенную спальню с простенькой светлого дерева обстановкой, но с больничными штативами и склянками. Максиму комната показалась шикарной, а медсестра в голубой крылатой наколке на седых волосах, дремлющая перед экраном отключенного телевизора — совсем безопасной. Ему сильно не понравилось то, что лежало на подушке — стриженная голова с нашлепкой пластыря за левым уха. Рыжеватые, ежом стоящие волосы открывали бледное лицо с укрупнившимся, туго обтянутым кожей носом и синеватыми тенями в глубоких глазницах. Виктория, если это вообще была она, что и говорить, выглядела неважно, а синяки под глазами напоминавшие размытую тушь, навевали мысль о слезах и страданиях.

Максим чуть не выдал себя, желание броситься к лежащему на кровати телу было слишком сильным, но он сдержался и потратил более получаса на сидение в засаде и наблюдение за медсестрой. «Должна же она выйти хотя бы в туалет!» — думал он со злостью, неотрывно глядя в дремлющее лицо старухи и старался внушить ей мысль о необходимости помочиться. Нечаянно он громыхнул рамой, женщина встрепенулась, посмотрела на часы, налила воду в стакан, накапала лекарств из пузырька, и склонилась над спящей. Хотела разбудить, но передумала и бесшумно вышла из комнаты. Максим сообразил, что приближается время обеда и проследив, как медсестра вышла на террасу, легко перемахнул через подоконник.

Он постоял над спящей, разглядывая изменившееся лицо и слабея от жалости. От настроя веселой авантюры не осталось и следа, Максу хотелось плакать. Девушка подняла веки сразу, будто и не спала, строго посмотрев на него. Макс радостно подскочил, схватив лежащую на простыне руку:

— Викошка, что с тобой? Да не бойся, это я — Макс! Но она, быстро выдернув прохладную вялую ладошку, взирала с недоумением и страхом.

— Я не знаю вас, — тихо сказала по-французски и позвала: — Мадам Лара! — потянувшись к висячему помпону звонка.

— Вика, Вика! Ты что… Что у тебя болит? — он схватил ее за плечо и с силой потряс.

Девушка в ужасе вскрикнула как от прикосновения змеи и рванула шнур. За дверью задребезжал звонок, на пороге появилась медсестра.

— Это еще что за визит! Нельзя! Запрещено! Строго запрещено! — двинулась она на Макса, тесня его к окну и махая руками так, как в деревне гоняют забравшихся в огород кур.

Он выскочил в окно и через две минуты уже подбирался украдкой к своей спальне, надеясь, что инцидент удастся замять. В кресле у его постели сидел Амир:

— Юноша вашего возраста и положения должен серьезно относиться к наставлениям старших. Все что мы делали — мы делали для вашего же блага.

Макс заметил, что наставник впервые обратился к нему на Вы.

— Мне не дают встретиться с сестрой! — гордо вздернул подбородок Макс. — Я очень не доволен.

Он словно играл в хозяина и господина. К удивлению мальчика величавый Амир, вместо того, чтобы читать нотации, перешел на ласковый, даже льстивый тон.

— Виктория еще не оправилась от травмы и всякое напряжение может лишь ухудшить ее положение. Вы сами убедились, что психическое состояние девушки достаточно серьезно. Не сомневаюсь, что вы сами будете достаточно благоразумны, чтобы распорядиться насчет лечения девушки в специальной больнице…