Читаем Поцелуй ангела полностью

Иногда казалось, что её присутствие в этом процессе, собственно, было вовсе и не обязательно. Что для этих целей вполне подошла бы и дырка в упругом матрасе из латекса.

Она точно знала, что бывает по-другому. Точно знала, что ей так не нравится. Но кому она ещё нужна? Что она будет делать, если прогонит его? Кто будет чинить её машину, которая, слава Богу, ломается только тогда, когда они куда-то ездят вместе? Кто будет забирать её из больницы и ноcить ей передачи с колбасой и любимым грушевым соком? Кто будет ходить в аптеку за лекарствами? Кому она будет звонить, если не окажется денег на метро, когда она возвращается поздно вечером от психолога или мануальщика?

Оставалось исправно давать и варить борщ.

Наконец, всё кончилось. Кошка запрыгнула на кровать и угнездилась в ногах захрапевшего Бори.

Рабочий день выдался тяжёлым. А Маша всё время не выходила из головы. Она все время такая грустная. И такая красивая. И совсем на него не смотрит. А, если они разговаривают, то она злится всё время. Жора постоянно пытался найти повод, чтобы увидеть её, услышать её голос. Вчера пришёл спросить, кто ставит печати на накладные – как будто первый день родился. Сегодня – не подписаны ли акты, которые Маша отдала ему ещё на прошлой неделе. Но ничего больше не мог придумать. Принёс шоколадку – отказалась: сказала, что аллергия. Принес пончики – сказала, что худеет. Короче, кругом выставлял себя дураком. Не удивительно, что она злится.

Маша… Маша…

Уснул с бутылкой пива перед телевизором, в самый разгар триллера. Ему опять снилась его милая девочка. Она шла по вечерней улице, фонарь вычерчивал в темноте ее мягкий силуэт. В лицо дул холодный ветер вперемешку с мокрым снегом. Вот девушка поскальзывается и начинает падать. Нехорошо так падать, сейчас на копчик приземлится. Жора задрожал всем телом, сжался изо всех сил. Странный эффект – как будто сон был фильмом, а он нажал на пульте паузу, а потом включил покадровую перемотку. Пока он делал усилие, Маша зависла в воздухе над асфальтом. С ней пока всё было в порядке. Так, нужно что-то сделать… Маша была будто шарнирной куклой, которой он мог управлять: и время мог остановить, и снова запустить. Жора аккуратно указательным пальцем подвинул Машину руку – так, чтобы смягчить удар. Нет, нехорошо… Вернул руку обратно, на место. Лучше левую… Да, левую. Play! Уффф…

Приснится же такое!

На следующее утро Жора нашёл новый повод зайти в отдел закупок, но Маши на месте не было. Спросил у Женечки, что сидела рядом с ней, когда придёт подруга.

Ой, её сегодня не будет. В «травме».

В «травме»?!

Ага. В травмпункте. Руку сломала.

Руку? Сломала?

Ага. Сломала. Хорошо еще, хоть левую, а не правую. Работать сможет. И вообще. А то она и так всё время на больняке. Так и погнать могут с работы…

Левую… Я понял…

По спине у Жорика проехалась струйка холодного пота.

На машинном столе раскачивалось большое яблоко в красных веснушках. Жорик глупо и широко улыбался.

Спасибо, конечно, но я бы и так… – порылась в куче документов на столе и протянула Жоре файл с накладными.

Ну, мне просто захотелось…

А-а…

Может, кофе после работы?

Спасибо, но я не пью вечером кофе. Я потом плохо сплю.

Чай?

Я…

Морс! От морса точно не бывает проблем со сном. Клюквенный! В кафе напротив делают прекрасный домашний морс. Прямо, как у моей бабушки.

Спасибо, но у меня как бы парень есть.

Как бы?

У меня есть парень.

Он не разрешает вам пить морс по вечерам?

Нет… То есть…

Я понял. И что – хороший парень?

Замечательный.

Жаль.

Ну, почему же жаль? Я очень довольна.

Ну, да… Ладно. Но яблоко-то съесть он вам не запретит?

Не запретит.

Ну, и прекрасно.

Я знаю, кто это делает.

Это кто-то, кого ты очень часто видишь.

Да-да, это один тип с моей работы. Он очень странно смотрит на меня всё время. Приходит с какими-то глупостями постоянно. И голос у него такой мерзкий: то басит, то на визг срывается. А меня от него прямо трясёт. Он точно делает что-то мне…

Почему думаешь именно на него?

Так странно… Я, когда упала и руку сломала, было такое чувство, что на меня кто-то смотрит. И почему-то подумала, что именно он. Глупость, конечно…

Не знаю, вполне может быть.

Я хочу, чтобы ты его убрал!

Убрал?! – слушай, я же не киллер. Я не убираю людей. Я могу оградить тебя от него, если он всё вот это безобразие с тобой делает. Но ты должна сама этого захотеть.

Я этого хочу!

Но ты же понимаешь, что ты его больше никогда не увидишь?

Да не велика потеря!

Ок! Делаем. Но нужно, чтобы ты оформила заказ. Это формальность, но так нужно.

В письменном виде, что ли?

Да нет, ну, не настолько…

А как тогда?

Ты должна сказать вслух, типа: «Я, Колыванова Мария Афанасьевна, прошу своего ангела-хранителя, табельный номер семьсот двадцать четыре, предпринять все доступные действия для устранения негативных воздействий на меня. Об исчезновении из моей жизни воздействующего субъекта предупреждена».

Э… Я… Э-э-э… Прошу…

Я понял. Теперь у тебя всё будет хорошо, – ангел наклонил к себе её голову и нежно поцеловал в макушку. – Давай!

Ага…