Читаем Потрошитель полностью

Ну чего вылупились, волхвы с Востока?! Прям как диабетики на шоколадку!

— Едем! — скомандовал Жанно, очнувшись от мимолетного ступора.

Марсель, которому предстояла воскресная дегустация таджины[31] с лимоном, с завистью смотрел на стажеров, проворно скрывшихся в «БМВ» шефа.

В 12.15 Дамьен Феллегара безучастно провожал отъезжавших легавых. Ему по сто раз задавали одни и те же вопросы, перерыли все его башмаки, угрожали анализом крови, закрытием бара; он выложил все, что знал, и на прощание его знакомый коренастый брюнет назвал его куском дерьма.

— Это из-за тебя ее убили, — плюнул легавый ему в лицо и сунул под нос свою гадостную фотографию. — Из-за тебя и твоей трусости с ней сделали это!

Это. Как вообще было возможно это — то, что он увидел на фотографии с места преступления? Тип, сделавший это, конечно же, был под каким-то чудовищным демонским кайфом. Да-да, демон в человеческом обличье, конкурент Фредди Крюгера, вылезший из самого леденящего кошмара!

Дамьен бросился на кровать и затрясся в рыданиях.

— Итак, убийца не Феллегара, ибо у Феллегары нога сорокового размера, — кряхтел Мерье, залезая на заднее сиденье, после того как любезно уступил Лоле место спереди.

— Новое в этом деле — «герыч», — отметил Жанно. — Теперь мы знаем, что им баловались Шукрун и малышка Джоанна. Да и причастность Диаза меня бы не удивила.

— А как быть с Аллауи? Он-то не баловался! — возразила Лола, отодвигая голую коленку от рычага коробки передач.

Жанно скептически отмахнулся. Связь убийств с наркотиками его одновременно удовлетворяла и успокаивала.

— Получается, Потрошитель — наркоторговец, так, что ли? — разочарованно проронил Лоран.

— Возможно. Например, один из этих новых рус ских.

— Тревожно все это, — пробормотала Лола. — Выходит, они здесь как дома?

— Бандюки всегда бандюки, — ответил Жанно, — они хоть из интереса убивают. По мне, так это не более опасно, чем тип, который убивает из удовольствия.

— Даже если это бандит, он, безусловно, сумасшедший, — процедил Лоран, осев мешком на заднем сиденье.

— Связи между Аллауи и Шукруном это также не объясняет, — упорствовала Лола. — И вообще, зачем новым русским открыто бросать тела в море, а не топить их, скажем привязав к ногам камни? Чтобы запугать конкурентов?

— Или, в случае с убийцей-профессионалом, чтобы удовлетворить нарциссически-сексуальные наклонности, — пробурчал Лоран, ерзая в поисках более удобной позы.

«Как же все-таки эта молодежь утомительна: отметать гипотезу за гипотезой только ради того, чтобы поумничать!» — подумал Жанно, затормозив перед комиссариатом.

— Может, обследование его тачки чего даст, — предположил он. — Ладно, брошу вас тут — труба зовет!

Невзирая на протесты и диетологические аргументы жены, он пообещал близняшкам отобедать в «Мак-доналдсе».

Оставшись наедине, Лоран с Лолой мрачно пере глянулись.

— Пойдем, что ли, перекусим? — осведомился Лоран, разглядывая носки новеньких ботинок «Кэйтер-пиллар».

— Не знаю, я б так в киношку сходила, — буркнула Лола. — Как-никак, можно расслабиться.

— Тут недавно новый фильм вышел, японский, об одном якудзе, влюбленном в свой кольт, — три часа сорок две минуты, без слов, и музыка, кажется, потрясная…

— Да ну, я про «Терминатора-3» думала, — чирикнула Лола, потрогав раненый носик.

Лоран покорно поплелся за ней: похоже, его ждет ведерко с попкорном и комментарии на весь зал до конца фильма.

Единственное, что он упустил из виду, — это радостные тычки локтем всякий раз, как Шварц мочил очередного гада.

Папа-Вскрой-Консервы оставил свою машинку около пляжа и брел по песку, вдыхая морской воздух. Была регата. В лазурной дали порхали стайки распустившихся парусов. Влекомый какой-то неведомой силой, он отдался потоку воскресных зевак, гнавшему его к порту, и, будто сомнамбула, двигался к пристани, где стояла его ЧУДО-ЛОДКА. Конечно, приближаться к ней нельзя, особенно сейчас, — ОПАСНО из-за рыскающей повсюду ПОЛИЦИИ. Но ему страшно хотелось ее видеть, хотелось принюхаться к аромату ее древесины, от которой так сладко тянуло кровью; хотелось припасть ухом к гладким доскам, чтобы еще разок на сладиться воплями самозванцев, воплями, загнанными в дерево, как занозы.

Пальцы Иисуса судорожно стиснули нунчаки еще до того, как он осознал, кого видит. Да, он здесь, идет прямо перед ним по пристани — бородка, белая, застегнутая наглухо рубашка с длинными рукавами, зеленые шорты, сандалии священника и развевающиеся на ветру каштановые волосы.

Иисуса пробил холодный пот, и он еще сильнее вжался в чашу фонтана.