— Слушаюсь, отец! — Не дожидаясь разрешения, Рахим коротко кивнул и повернулся на каблуках.

Мы остались с султаном наедине. Молчание вновь затянулось. Казалось даже, что обо мне забыли, но не успела я напомнить, как он заговорил:

— Ты ведь с дальнего края пустыни, Амани?

— С самого дальнего, — удивлённо кивнула я, не ожидав такого вопроса. В самом деле, за Пыль-Тропой только необитаемые горы.

— Говорят, у вас там древние легенды передаются из рода в род и люди лучше помнят старину…

«Так и есть, — подумала я, — потому Тамид и знал, как управлять Нуршемом и захватить джинна. Здесь, на севере, всё давно забыто».

— Тебе приходилось слышать про абдалов?

Я знала, кто такие абдалы.

Во времена, когда не было ещё людей, джинны вылепили себе слуг из глины, простых существ, которые оживали только по приказу бессмертных и послушно выполняли их команды.

— Они были творением джиннов, как и мы, — продолжал султан, — однако священные тексты называют детьми джиннов только людей. Теперь я понимаю почему. — Он устало взъерошил волосы, откинувшись на спинку стула, — так похоже на Ахмеда, что у меня заныло сердце. — Дети бывают куда несноснее абдалов.

— Зато и землю доверить таким слугам куда труднее, — хмыкнула я и тут же прикусила язык. Слишком успокоилась — хоть и похож на Ахмеда, но вовсе не Ахмед.

Однако султан, к моему удивлению, лишь рассмеялся:

— Верно подмечено… хотя управлять полной страной абдалов было бы не в пример легче.

Он показал на стену, и я глянула на карту мира: мы в середине, с запада Амонпур, а с севера нависает Галания, уже поглотившая немало стран и рвущаяся на восток к Ионийскому полуострову и Сичани, приютившей когда-то Ахмеда с Жинем и Далилой. Аппетиты галанов сдерживают лишь морская крепость Альби да громанцы на суше.

— Люди Мираджа, — с сожалением покачал головой султан, — не желают мириться ни с галанами, ни с альбами, ни с сичаньцами — ни с кем из наших чужеземных друзей и врагов…

Я сглотнула, морщась от боли в горле и вспоминая, как меня только что душил один из «друзей».

— Ну так и не надо нам с ними никаких союзов!

Я поняла, что сказала лишнее, едва слова слетели с языка. Султан не впал в ярость и не стал мне выговаривать, как своим сыновьям. Не усмехнулся снисходительно и не стал растолковывать, как тогда за ужином в соседней комнате.

— Можешь идти, Амани, — произнёс он, и это показалось мне страшнее всего.

Глава 31

Осматривая моё пышное ожерелье из багровых отпечатков пальцев, Лейла кивнула:

— Мне кажется, краснота спадает. К Ауранзебу всё пройдёт.

Казалось, в гареме всех беспокоит не то, что я едва не умерла, а пойдут ли новые зловещие украшения к моему халату. Вот и сейчас две женщины шептались, украдкой бросая на меня взгляды из-за кустов. Один Всевышний знал, как я ненавидела это место.

— Тебе правда надо обратиться к Тамиду! — Мягкие пальцы Лейлы отпустили мою шею. — Он даст какую-нибудь мазь.

— Ничего, обойдусь.

В её огромных глазах мелькнула недосказанность. То, из-за чего она ждала меня до темноты.

— Что-то случилось? — нахмурилась я.

— Рахим сказал мне про Ауранзеб… что надо бежать. Я просто… просто не хочется бросать здесь Тамида.

Я вздрогнула. «Неужели Тамид рассказал обо мне? Ведь я его как раз и бросила. Тонкий намёк?» Но в словах девочки не слышалось насмешки.

Она смущённо потупилась, избегая моего взгляда, и заправила за ухо выбившуюся прядь. Любит Тамида, по крайней мере так думает. Все свои почти шестнадцать лет провела взаперти, он первый знакомый мужчина, близкий по возрасту и не связанный с ней родством, так что немудрено. Тем более что умный и добрый, такого трудно не полюбить.

Тем не менее она права, я не смогу бросить Тамида во второй раз.

Ближе к ночи наш курьер появился из стены с разбитой губой и зажимая бок — похоже, изрядно помяли рёбра. Судя по всему, события на улицах Измана подошли к точке кипения. Новости он принёс только хорошие: в Сарамотае всё в порядке, засада удалась, а отряд, посланный в Пыль-Тропу осматривать руины фабрики, так туда и не добрался.

— Теперь надо выводить отсюда четверых, а у меня всего две руки, — усмехнулся Сэм и тут же поморщился, трогая кровавую корку на губе.

— Троих, — поправила я, шлёпая его по пальцам. — Не трогай, шрам останется.

— Нет, четверых, с тобой вместе! Ты что, плохо меня знаешь? Не веришь в ловкость Синеглазого Бандита? — Он горделиво приосанился, закинув за плечо конец куфии, но зацепился за ветку дерева у Стены слёз.

— Не смеши меня… — «Вечно вышучивает даже самое серьёзное!» Мне и правда, скорее всего, придётся остаться.

— А если я до смешного влюблён? — Он освободил куфию, стараясь не терять достоинства.

«Нарочно старается развеселить — и не без успеха».

— Ты влюблён не в меня, а в… — Я осеклась, глядя ему в глаза.

Сэм то и дело хвастался своими многочисленными победами, наверняка наполовину вымышленными, но никогда не рассказывал о своей настоящей любви. Впрочем, смущения на его лице я сейчас не заметила. Предательские глаза у меня, а не у него.