Читаем Поток алмазов полностью

Цинтия Сеттон улыбалась ему своими волшебными глазами!

— Вы… как же… Я бесконечно благодарен… вы решили проводить меня… Я не мог предполагать…

В салон заглянул квартирмейстер.

— Кто еще желает сойти на берег? Снимают последний трап…

Сноу безнадежно посмотрел на нее и, тяжело вздохнув, произнес:

— Если вы не хотите, чтобы вас отвезли в Центральную Африку, вам…

— А я хочу, чтобы меня отвезли в Центральную Африку, — ответила она, — иначе я не знаю, зачем покупала билет…

Сноу остолбенел.

— Но… как же так… Ваш багаж…

— Мой багаж находится в моей каюте, конечно, — сказала она невинно, — разве вы не знали, что я еду с вами?

Сноу ничего не ответил.

Когда через пять дней пути горный конус Тенерифа скрылся из виду, Сноу начал отдавать себе отчет в происходящем.

— Я непростительный эгоист, — сказал он, — я должен был уговорить вас сойти с парохода в Санта-Крус, но у меня не хватило мужества.

— Я бы все равно осталась, — сказала она. — Не забывайте, капитан Грэй, что во мне течет кровь путешественника, исследователя.

— Называйте меня лучше Сноу, — сказал он.

— Ну, мистер Сноу, — поправилась она, — хотя это звучит немного фамильярно, да, о чем я начала говорить?

— Вы гордились своим происхождением, — ответил он, — пододвинув себе складное кресло, — а мы внимательно слушали.

Некоторое время она молчала, глядя на бурное море.

— Мое положение очень серьезно, — сказала она вдруг. — Эта страна отняла у меня отца, а теперь отнимает брата…

— Ну, до вас она не доберется, — процедил он сквозь зубы. — Такого безумия я не допущу. Вы должны вернуться. В Бассаме мы встретим пароход, находящийся на обратном пути, и я…

Она громко рассмеялась.

— Мы должны быть готовы к худшему, — продолжал он. — Ламбэр, убедившись, что алмазный поток находится за португальской границей, может пойти на…

— Какую цель, по-вашему, преследовал Ламбэр, давая моему отцу неточный компас? — перебила она его.

— Мне кажется, он сделал это для того, чтобы ваш отец не мог вторично разыскать россыпь. Я убежден, что Ламбэр сделал все, чтобы кто-либо другой не мог использовать план, если бы он случайно попал в чужие руки.

— Зачем же они тогда ловили Фрэнсиса? — спросила она удивленно.

— Это была единственная возможность заполучить план, и, кроме того, беря с собой сына погибшего исследователя, они некоторым образом укрепляли свою позицию.

Это был единственный разговор, который они вели поэтому поводу. В Сьерра-Леоне их багаж перегрузили на «Пинто-Коло», маленькое португальское каботажное судно, и они спокойно поплыли вдоль берега, причем каждые две-три мили пароход становился на якорь и выгружал бочки с немецким ромом.

И вот ранним утром, когда над маслянистой водой стоял густой белый туман, пароход снова стал на якорь. Здесь начиналась прибрежная полоса.

— Ну, вот мы и приехали, — сказал Сноу час спустя, когда лодка причалила к берегу. Он обратился к высокому худому туземцу, стоявшему поодаль.

— Ты давно видел здесь белых людей?

— Масса, — ответил чернокожий и продолжал на своем наречии.

Цинтии эта тарабарщина была совершенно непонятна. Она смотрела то на туземца, то на Сноу, который внимательно и напряженно вслушивался в то, что говорил чернокожий.

— Кого ты подразумеваешь под белым человеком, который умер? — спросил он.

Раньше чем черный успел ответить, его внимание привлекло кое-что другое и он поднял голову. Над ними медленно кружилась птица.

Он вытянул руки и слегка свистнул. Птица камнем упала на берег, тяжело поднялась, шатаясь, сделала несколько шагов и свалилась набок.

Туземец нежно поднял ее — это был голубь. Вокруг красной лапки резинкой была прикреплена белая полоска бумаги. Сноу осторожно вытянул бумажку, расправил ее и прочитал.

Он медленно перечитал послание. Цинтия беспокойно наблюдала за ним.

— Что там написано? — спросила она. Сноу тщательно сложил бумагу.

— Не думаю, чтобы это предназначалось нам, — ответил он.

На территории К'Хасси трое сидели за ужином. Коренастый, в грязном свитере — Ламбэр, тощий, с желтым небритым лицом — Уайтей. Он только что перенес второй припадок лихорадки и руки его предательски дрожали. Третьим был Сеттон. Они ели безвкусную речную рыбу, которую выудил им их проводник, и упорно молчали. Они заговорили, когда, окончив трапезу, вышли на берег реки.

— Значит, конец, — мрачно сказал Ламбэр.

Уайтей ничего не ответил.

— Эта экспедиция стоила три тысячи фунтов и не знаю уж сколько лет моей жизни, — продолжал Ламбэр, — и ко всему, мы находимся в тысяче миль от берега.

— В четырехстах, — перебил его нетерпеливо Уайтей, — но могли бы быть и в четырех тысячах…

Наступило молчание.

— Куда течет эта река? — не унимался Ламбэр, — ведь должна же она куда-нибудь течь!